Я потерла глаза, ощутила приступ тошноты, ринулась в сортир, избавилась от простокваши и понеслась на пост.
Нина, изучавшая что-то в планшетнике, оторвалась от увлекательного занятия.
– О, вы прекрасно выглядите – вон как глаза блестят.
– В моей палате сумка с трупом, – выдохнула я.
Нина приоткрыла рот.
– С трупом? С каким?
– С-судя по н-ноге, обутой в черный б-ботинок, м-мужским, – прозаикалась я.
Медсестра встала.
– Лампа, дорогая, в нашем отделении все живы-здоровы.
– Нет, – зашептала я, – кто-то умер и сейчас лежит в спортивной сумке в моей палате.
– Я недавно обходила этаж, люди отдыхают, вам почудилось, – начала успокаивать меня де-журная.
– Сами поглядите, – велела я.
– Хорошо, пойдемте, – мирно согласилась Нина. И на ходу продолжила: – Но понимаете, если в отделении кому-то сделается плохо… такое случается, я не стану врать, что всех вылечивают… если иногда, порой, очень редко, кое-кому совсем пожилому станет хуже, его увозят в отделение интенсивной терапии. На нашем этаже смерть больного невозможна.
Разве только человека лет ста двадцати Господь к себе заберет, тогда его тело спустят в наш новый уютный морг. Никто в сумку останки не запихнет.
Медсестра открыла дверь в мою палату.
– Ну? Где то, что вас напугало?
– Н-нету, – прозаикалась я. – П-подождите, не ух-х-одите!
Нина встала у двери и скрестила руки на груди. А я начала обыскивать помещение – открыла шкаф, посмотрела под кровать, заглянула в ванную.
– Так и есть, как я говорила, отсутствует трупик, – нежно пропела медсестра.
– Что ж, дорогая Лампа, устраивайтесь баиньки. Вы после травмы, глюки естественны.
Я показала пальцем на середину палаты:
– Сумка стояла тут.
– Конечно, конечно, – закивала Нина.
– Я видела ногу в ботинке.
– Я верю вам.
– На его подошве был лист с сообщением: «Не трогать убитого. Голову откушу. Енот Сергеев».
– Очень интересно! – воскликнула Нина.
– В отделении есть мужчина по имени Енот Сергеев?
– Нет, – быстро ответила медсестра.
– А если подумать? – разозлилась я.
– Я отлично знаю врачей, средний медперсонал, нянечек. Енотов среди них нет. Вот жаб сколько угодно. – Нина на мгновение выпала из роли «девушка – сладкий пряник». – И больные на нормальные имена откликаются, вы у нас одна Лампа.
Один из карманов халата медсестры замигал зеленым светом, потом раздался тихий искаженный динамиком голос:
– Волынкина, ты где шляешься? Мы с Костей, когда жмурика увозили, в палате сопроводиловку забыли. Спусти нам потом.
