Я понимаю, – Мария кивнула, – ну, что пошли вниз есть пирог с парным молоком?
– Да! Папа, я помогала тете Маше печь пирог! Это так интересно, оказывается! – Анюта рванула вниз первая со словами:
– Тетя Маша, можно я папе ту большую кружку поставлю?
– Можно! – рассмеялась Мария вслед девочке, – вот егоза!
– Утомила она тебя сегодня своими разговорами? – задал Игорь вопрос, когда Анюты уже не было. Задал спокойно, как-то уютно так спросил. Или это Марии так показалось, так захотелось услышать?
– Совсем нет. Я сегодня даже сделала бОльший объем работы, чем планировала.
Анюта у тебя умница. Только уж извини, но её всё время хочется накормить! – Мария произнесла это извиняющимся тоном, – ну, а то, что она такая подвижная – это же так и должно быть, разве нет? Она же ребенок.
– Да, она ребенок. И у меня нет никого дороже её. Её и родителей. Но родители, слава Богу, у меня ещё о-го-го! Да, и потом, они есть друг у друга, а вот у Анюты есть только я. Как и она у меня. И всегда было только так, – он устало улыбнулся, – она у нас с Евгенией получилась спонтанно, не запланировано.
Я, к своему стыду, женился по залету. Так, кажется, говорят, когда в день свадьбы невеста уже в интересном положении.
– Ну, да, бывает, – Мария улыбнулась одними губами.
– Маша, можно я спрошу?
Она кивнула, разрешая и пропустив его обращение. В душе, конечно, разлилось теплом от такого его к ней обращения, но виду она не подала.
– Почему ты одна? У тебя есть дети?
– Нет. И никогда не будет. Неудачный аборт. Один единственный.
От мужа, будучи в браке. Давно. Больше двадцати лет назад. Позволила себя уговорить свекрови, а муж поддержал маму, а не меня. А три года назад я узнала, что у него есть любовница, которая ждет от него ребенка. И ей он позволил оставить их ребенка, предложив мне съехать в никуда. В нашей квартире они хотели жить, а сюда, на нашу, на тот момент, дачу, они планировали выезжать с ребенком на лето. Квартиру я им оставила, тем более, что они там и кувыркались в мое отсутствие, а дачу, как видишь, нет, – она усмехнулась одними губами, – наверное, свекровь была права.
Я тварь бессердечная, лишила их ребенка возможности выезжать на свежий воздух. Но у меня, кроме меня самой, больше нет никого. Родители давно умерли, так что обо мне, кроме меня же самой, заботиться не кому. Вот я и позаботилась, оставив себе дачу, а им всё остальное.
Мария сказала всё это максимально нейтрально, как смогла. Сказала, чтобы больше уже не возвращаться к этой теме.
