Отец Коула делает глоток пива и спокойно ставит бутылку на стол.
– Ну, зато у меня были деньги, чтобы вызволить тебя из тюрьмы, – чуть грубее отмечает он. – В последний раз и еще несколько раз до этого.
Коул сильнее сжимает мое бедро, отчего у меня моментально краснеет шея, и я жалею, что не надела шарфик. Тысячи вопросов начинают крутиться у меня в голове. Почему они не ладят? Что произошло? Я не очень хорошо знаю мистера Лоусона, но мне он показался хорошим человеком, а Коул явно выстроил между ними стену.
К тому же они оба явно не отличаются терпением.
Коул сжимает чизбургер в руке, отодвигает тарелку и встает из-за стола.
– Доем на улице, – говорит он. – Присоединяйся к нам, если хочешь, детка. И не вздумай мыть посуду. Я позже сделаю это сам.
Я собираюсь ответить ему, но одергиваю себя и стискиваю зубы. Что ж, жить здесь будет весело.
Коул поворачивается и выходит из кухни, и мгновение спустя раздается хлопок входной двери. Снаружи слышны приглушенные голоса и автомобильный гудок, но на кухне царит такая тишина, что хочется задержать дыхание в надежде, что Пайк Лоусон забудет, что я здесь.
Как, черт возьми, мне жить в этом доме? Я не могу принять чью-то сторону и не собираюсь делать это.
– Все в порядке, – более спокойным голосом говорит Пайк, и я краем глаза замечаю, что он повернулся ко мне: – Если хочешь, можешь отправиться за ним.
Я встречаюсь с ним взглядом и, улыбнувшись, пожимаю плечами.
– На улице жарко, – говорю я.
А я уже и здесь сгораю от неловкости.
Кроме того, там друзья Коула, а я не очень с ними лажу, так что на улице буду чувствовать себя не лучше.
– Мне жаль, что все так вышло, – извиняется он, вновь поднимая с тарелки чизбургер. – Обещаю, так будет нечасто. Коул старается избегать любого места, где может столкнуться со мной.
Я киваю, не зная, что на это ответить. У меня такое чувство, что я и сама недолго здесь проживу. А все потому, что мне кажется, будто уже балансирую на канате.
Я заставляю себя начать есть чизбургер, потому что завтра он уже будет не таким вкусным.
Снаружи доносится музыка, а вдалеке грохочет газонокосилка. Ветер колышет простые занавески и приносит в открытые окна запах свежескошенной травы, который тут же заполняет нос. А по коже расползаются мурашки.
Вот оно, лето.
Раздается телефонный звонок. Пайк протягивает руку и поднимает со столешницы свой сотовый.
– Привет, – говорит он.
На другом конце трубки раздается неразборчивое мужское ворчание.
