Его рука коснулась моего лица, и я замерла, не в силах отстраниться. Он осторожно убрал прядь волос с моего плеча, и я почувствовала, как моё тело против воли начинает подчиняться этому прикосновению. Это был странный момент — смесь страха и… чего-то ещё. Но я с такой силой дёрнула головой, что задела его руку. Ахмад отстранился и медленно встал, словно ничего не случилось.
— Собирайся. Я жду тебя внизу, — сказал он, направляясь к двери. — Мы уезжаем на прогулку.
Когда он почти вышел из комнаты, я не выдержала.
— Почему именно год? — крикнула я ему вслед, чувствуя, как моя злость уже переходит в отчаяние. — А если я не хочу? Если я хочу уйти раньше?
Ахмад замер у двери, но даже не обернулся. Его голос, когда он заговорил, был холодным, как лёд.
— Меня не волнует чего ты хочешь! Я дал нам время!
- Ты дал! А ты спросил чего хочу я?
- В наших семьях этого не спрашивают. Жена должна быть покорной и ублажать мужа!
- Значит я не хочу быть твоей женой!
- Повторю еще раз – здесь имеет значение то, чего Я хочу! А я ПОКА хочу, чтобы ты была моей женой! Одевайся!
— Ты наслаждаешься этим? Думаешь, что я твоя собственность? Ты не имеешь права управлять мной, — мой голос дрожал, но слова звучали уверенно.
— Ты просто хочешь сломать меня?
Ахмад на секунду замер, его лицо стало неподвижным, как маска. Но затем он сделал шаг вперёд, и мне пришлось отступить, пока я не оказалась у стены. Он склонился так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своей коже.
— Нет, Вика, — его голос стал чуть ниже, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Я не хочу сломать тебя. Я наслаждаюсь тем, как ты сопротивляешься. Твои страхи… они возбуждают меня. Но я никогда не сломаю тебя. Ты должна сама принять решение.
И он резко ушел.
Я осталась сидеть на кровати, не в силах сдержать накатившую волну ярости. Схватив поднос с кофе, я с силой швырнула его на пол. Кофейные капли разбрызгались по полу, словно чёрные пятна на моей разбитой душе. Что он хочет от меня? Зачем тянет эту игру?
***
Когда я спустилась вниз, он ждал меня у машины.
Его лицо было безмятежным, но в его глазах угадывалось скрытое напряжение. Он открыл передо мной дверь, жестом пригласив сесть, и я сделала это с явной неохотой. Мы снова погрузились в молчание. Он не сказал ни слова, и это молчание было хуже, чем любой крик."
"Мы ехали долго. Пейзаж за окном менялся — от зелени и пальм до сухой пустыни, где каждый клочок земли был выжжен солнцем.
