Он вёл меня, как танцор ведет свою партнёршу, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиняться. Я чувствовала его дыхание у своего виска, тёплое, слишком близкое. Его запах — терпкий, с нотками восточных пряностей и чего-то ещё, едва уловимого, что напоминало про его дикость, про его необузданную сущность, которая пряталась под оболочкой цивилизованного человека."
"— Садись рядом, дорогая, — сказал он тихо, но так, чтобы все слышали. Этот тон... Как будто у нас всё хорошо, как будто я в его жизни не просто случайная женщина, случайная пленница, а что-то значительное.
Как будто я действительно его жена. Я села, чувствуя, как шёлк платья касается кожи, как его взгляд прожигает меня насквозь, как будто видит всё: мои мысли, мои страхи, мою растерянность. Напрасно я вчера растаяла…Этот человек непредсказуем, очень властен и скорей всего опасен. Ахмад продолжал говорить с гостями, и его голос лился, как мед, тягучий, сладкий, но я едва слушала. Меня словно накрыло волной, и я не могла вынырнуть.
Вика, сосредоточься. Тебе нужно что-то вспомнить. Ты не можешь вот так просто сидеть и ждать. Мне нужно было выяснить, что происходит, но в голове была пустота, звенящая и болезненная, как будто кто-то вычистил из нее все мысли и заменил их эхом.
Чай, что поднесли мне юркие официантки, пах мятой и ещё чем-то сладким, и этот аромат немного привёл меня в чувство. Я подняла взгляд на гостей — мужчины, женщины, их лица были спокойными, слишком спокойными, как у тех, кто привык скрывать свои истинные эмоции.
Их глаза скользили по мне, изучающие, оценивающие. Вдруг я осознала, что они ждут, когда я заговорю. Но что сказать? Я даже не знаю, кто они.
— Моя жена недавно вернулась из поездки и всё ещё мыслями заграницей, где она занималась благотворительностью, — вдруг произнёс Ахмад, наклоняясь ко мне. — Она помогает обездоленным детям в Африке.
Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть. Как удобно он говорит за меня, как удобно он представляет всё так, будто заботится.
Но в его словах сквозила какая-то угроза, и я не знала, что это значило. Скорее всего давление на меня, чтоб я поддержала его рассказ.
- Какая благородная миссия! – сказала одна из женщин и улыбнулась мне. Ее лицо было приятным, с мягкими чертами, вздернутыми к вискам миндалевидными глазами. Сиреневый наряд подчеркивал смуглость ее кожи. На вид ей около тридцати лет.
