Может быть, эти дети — осколки моей памяти, фрагменты жизни, которую я забыла, или, наоборот, не хочу вспоминать? Но что именно? Я не могла понять, почему этот неизвестный источник боли так грызёт меня изнутри, оставляя после себя чувство безграничной утраты. Я пыталась прогнать мысли о них, заставить себя забыть, но сны возвращались вновь и вновь, как тени, которые невозможно стереть.
В моей голове всплывали слова Ахмада, звучавшие как раскаты далёкого грома. ""Эти дети — твои,"" — сказал он. Я не могла поверить этим словам.
В каждом его слове я слышала ложь, словно он старался запутать меня, удержать в этом мире, который казался мне таким чужим. Как я могла быть его женой? Всё это казалось каким-то странным кошмаром, злой шуткой судьбы. Меня похитили, держат в плену. А эти сны... может быть, это просто галлюцинации, вызванные чем-то, что они дают мне здесь? Лекарства, препараты, отравляющие разум. Мне нужно бежать, пока я не сошла с ума окончательно.
На этот раз, проснувшись посреди ночи, я поняла, что не могу больше ждать.
Ощущение, что я в ловушке, что за мной непрерывно наблюдают, не покидало меня ни на миг. Мне казалось, что стены этого дома сжимаются вокруг, лишая меня кислорода. Ещё немного, и я просто сломаюсь. Я должна действовать. Сейчас или никогда.
Я натянула удобную одежду, надела балетки и, тихо выскользнув из комнаты, пошла по тёмным коридорам, как тень. Шторы на окнах были плотно закрыты, словно кто-то намеренно пытался скрыть этот дом от мира, лишить его жизни, как лишают свет растения, чтобы те перестали расти.
Я продвигалась к выходу, стараясь не издавать ни звука, хотя сердце так гулко стучало, что казалось, его удары эхом разносятся по всему дому. Каждый шаг казался мне предательским. Половицы под ногами скрипели, как будто предупреждая всех вокруг о моём присутствии. Моё дыхание было прерывистым, я чувствовала, как пот стекает по спине, а руки дрожат. В каждом уголке я видела глаза, наблюдающие за мной, тени, подстерегающие в темноте.
Мне казалось, что я вот-вот проснусь и пойму, что всё это лишь очередной кошмар, но сознание оставалось ясным.
Внезапно, на самом пороге дома, передо мной возникла тёмная фигура. Я замерла, пытаясь разглядеть её в ночной темноте. Вдруг из мрака вспыхнули два глаза — яркие, как угли в ночи. Сердце замерло. Это был Хайдар, собака-волк Ахмада. Огромный, грациозный, с мощными мышцами, прячущимися под густой серой шерстью.
