Врачи говорили, что её состояние по прежнему критическое, что шансов мало, что, возможно, она никогда не проснётся. Они предложили отключить её от аппаратов. Они говорили это, глядя мне в глаза. Эти слова звучали как приговор, как удар в самое сердце. Отключить? Моё тело напряглось, как пружина, готовая лопнуть от ярости и адской боли. Как они могли даже предложить такое?
— Нет, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня всё кипит. — Я не позволю. Она будет жить."
"Мои слова звучали, как приказ. Я видел, как врачи переглядываются между собой, но они знали, что спорить со мной бесполезно.
Они боялись меня. И правильно делали. Никто не посмеет решать за меня судьбу Вики.
Я оставался с ней каждый день, каждую ночь. Сидел рядом с её кроватью, держал её за руку, говорил с ней. Я рассказывал ей о том, как мы будем жить дальше, как всё будет хорошо. Я знал, что она меня слышит. Я чувствовал это. Каждый день был борьбой — борьбой за её жизнь, за её возвращение ко мне. Я не мог спать, не мог есть.
Вся моя жизнь была сосредоточена в этой комнате, возле её кровати.
***
Она лежит передо мной, такая хрупкая, такая беззащитная. Вика. Моя Вика. А я? Я ублюдок. Сраный, чертов ублюдок, который разрушил её жизнь. Когда я смотрю на её бледное лицо, когда держу её холодную руку, я чувствую, как внутри меня что-то умирает. Чёрт. Как я мог быть таким слепым? Как я мог так ошибаться? Я помню, как смотрел на неё с ненавистью, как каждое её слово вызывало во мне ярость.
Я видел в ней врага, видел предательницу. Я считал, что она лжёт мне, что она пользуется мной. Я ненавидел её за это. Но настоящая правда? Настоящая правда в том, что я был слеп. Я позволил своей гордости, своей тупой гордости, затмить всё остальное. И теперь я плачу за это. Мы оба платим. Я заставлял её страдать. Я издевался над ней, унижал, причинял боль. Я выгонял её, проклинал, называл шлюхой. И за что? За то, что не мог справиться с собственными страхами, с собственными демонами? Я должен был защищать её, быть рядом с ней, поддерживать её, а не бросать в самую пропасть.
Я выгнал её, когда она нуждалась во мне больше всего. Я заставил её страдать, заставил её бояться, заставил её чувствовать себя ничтожной.
Проклятая сука Самида. Это она все творила, она и Лами. Меня окружали ядовитые змеи, а я был слишком занят сбой и жалостью к себе, чтобы раскрыть глаза. Хозяин…Жалкий раб, которым помыкала безумная старуха.
Чёрт.
