В кафе на тенистой набережной сидели три человека. Огромный красно-белый полосатый зонт, распахнувшийся над их головами, трепетал и пытался раздуться, будто парус, когда прилетавший с моря ветер проносился по улице. Кричали дети, их перекрикивали чайки, нырявшие за кусками хлеба, и вся длинная набережная с полосатыми зонтами и отелями, увитыми бугенвиллеей, казалась наполненной солнцем и жизнью.
Тем удивительнее показались бы случайному прохожему слова одного из троих, сидевших под зонтом.
– На мой взгляд, быть мертвым не так уж и плохо, – по-русски сказал элегантно одетый старик.
К его плетеному креслу была прислонена длинная трость. У старика были живые глаза и умное худое лицо: он выглядел как человек, оправляющийся после долгой болезни, но полностью победивший ее. – Более того, я нахожу в нашем положении массу преимуществ!"
"Девушка, сидевшая напротив, посмотрела на него с нежностью. Они были похожи: оба невысокие, узкоплечие. У обоих одинаково выдавались вперед упрямые подбородки. Случайный прохожий, посмотрев на них, решил бы, что перед ним, без сомнения, дед с внучкой… И был бы очень удивлен, узнав, что это не так.
Если бы прохожий стал пристально рассматривать девушку, он обнаружил бы, что у нее мелкие черты лица, ничем не примечательная фигура и совершенно заурядный облик. Но несмотря на это, она была запоминающейся. В ней чувствовалась сила духа, редко присущая молодым девушкам ее возраста, и бьющее ключом жизнелюбие.
Именно об этом думал третий, сидевший за столиком на набережной, не зная, как облечь свои мысли в слова, и даже не уверенный в том, что стоит это делать.
Молодой человек лет двадцати пяти с открытым привлекательным лицом казался спокойнее и сдержаннее своих собеседников, но флегматичность его была обманчива. Старик с девушкой знали об этом лучше других.
Все-таки Андрей решился высказать то, о чем он думал.
– Ира – уникум, – сказал он наконец. – Я никогда не встречал подобных людей. Михаил Степанович, поверьте: ни один другой человек не справился бы с тем, с чем справилась она.
Давайте выпьем за нее!
– Нет, – остановила его слегка покрасневшая Ирка. – Первый тост – за удачу!
– А что удача? – пожал плечами Бондарев. – Эмерсон сказал: слабые люди верят в удачу, сильные – в причину и следствие.
– А Джозеф Конрад сказал, что если человек не верит в удачу, то у него небогатый жизненный опыт! – парировала Ирка.
– А я говорю, что нам давно пора выпить, дети мои, хоть за что-нибудь, – заметил Гройс. – У меня пересохло в горле.
