Открытой, как прочитанная книга.
— Ложись на кровать, — снова следует приказ.
Я выполняю его безоговорочно и чувствую жуткий стыд. Когда я пришла к Руслану впервые, ничего этого не было, потому что я была возбуждена и хотела его. Он старался сделать мне приятно, сейчас же он просто меня наказывает. Специально делает так, чтобы я чувствовала себя виноватой и обязанной.
Руслан нависает сверху, целует меня в шею, но все, что я могу — лишь отвернуться и заставить себя выговорить:
— Не навреди ребёнку.
Его ласки прекращаются так же быстро, как и начались.
Он нависает надо мной, смотрит, я не вижу, но чувствую. Он отстраняется неожиданно, скатывается набок и тяжело дышит.
Я не знаю, что между нами происходит.
— Что ты с нами делаешь? — тихо спрашиваю у него.
Я не жду ответа, просто спрашиваю, но Руслан отвечает, переворачивается на бок, кладет руку мне на живот и едва слышно произносит:"
"— Прости меня. Я ни за что не отдам тебя ему. Слушай то, что я говорю, Ева. Всегда. Звонок Марку подействовал, как красная тряпка для быка.
Мои парни погибли, он тоже потерпел потери, но…
— Если ты скажешь, что делать, я сделаю. Позвонить ему ещё раз?
Я чувствую себя дурой, потому что сама не могу ничего придумать. Он ведь... не хочет, чтобы я звонила, верно?
— Что, так понравилось говорить с ним?
— Ты же знаешь, что нет.
— Я ничего не знаю о тебе, Ева.
Глава 24
Ева
После случившегося Руслан не приходит ко мне несколько дней. Вначале я даже подумала, что он куда-то уехал, но нет. Он в доме, просто практически не выходит из кабинета.
Даже еду и ту приносят ему туда. А вот меня зовут спуститься вниз, сервируют стол, приносят блюда. На третий день такого пиршества я попросту не выдерживаю и прошу домработницу кормить меня у барной стойки на кухне, избегая сервировки стола и многочисленной прислуги, которая приносит блюда, большинство из которых я не то, что не съедаю, даже не прикасаюсь к ним.
— Исхудала ты тут, — сетует Валентина Ивановна — домработница. — Приехала худой, а теперь еще меньше стала.
Кожа и кости, — она мотает головой. — С меня Руслан Станиславович спросит, а что я ему скажу, если ты есть отказываешься?
— Извините, — говорю, ковыряясь в тарелке. Еда не лезет, меня почти постоянно подташнивает.
— Извините! Не нужно извиняться, ешь, тебе же полезно, поправляться нужно, — она вздыхает, смотря на меня как на умалишенную.
Сама Валентина Ивановна женщина в теле, плотная, с большим размером ноги и нереальной силой в руках.
