"
"Я понимаю, что должна забрать агрессию этого неадеквата на себя. Залезаю в карман и сжимаю в руке электрошокер. Руки слабые из-за ноющей боли в груди. Собираю все силы, чтобы протянуть руку и коснуться устройством ноги отца. Он орёт от боли и наотмашь бьёт меня по лицу. Чувствую металлический вкус крови во рту.
— Ах ты, сука!
Следующий удар приходится в живот. В глазах сноватемнеет. Ещё удар. Хруст. Кажется, ребро сломано. Понимаю, что отключаюсь. Боль такая, что терпеть невозможно. Я не могу пошевелиться. Тело будто спазмом сковано.
Но ничего. Я это переживу. Отец сейчас выместит зло на мне, а на Мишу сил не останется.
Главное, чтобы брат снова не полез меня защищать. Я больше не способна ничего сделать. Сознание уплывает. Становится темно. Ничего не вижу. Звуки слышу, как будто издалека. В голове гул страшный.
— Что ж ты творишь, гадёныш! — доносится будто сквозь толщу воды голос соседки.
Удары прекращаются. Чувствую, что мою ладонь сжимают. Пахнет карамелью. Это Миша. Его запах.
— Прости, Алёнка, прости, — шепчет он.
Я не могу ничего ответить. Радуюсь, что помощь пришла вовремя. Пытаюсь сжать пальцы брата. Надеюсь, он это чувствует.
— Стёпа, свяжи этого урода. Я полицию уже вызвала, — снова раздаётся голос соседки. — Алёнушка, держись, милая. Скорая в пути.
Я чувствую тёплую ладонь на своей щеке.
— Вот же ирод поганый! Дочь чуть не убил.
Дышать тяжело. Такое чувство, будто на груди бетонная плита лежит. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но не получается. Больно адски.
— Присмотрите за Мишей, — прошу соседку из последних сил, понимая, что сейчас отключусь.
— Даже не переживай, милая. Ты молчи лучше. Силы береги.
Да какие уж там силы…
— Алёнка, ну прости меня, дурака, — в который раз повторяет Миша.
Я вздыхаю и сжимаю его руку.
— Да нормально всё.
— Не нормально. Ты вся синяя.
— Не вся. И не синяя. Желтоватая уже, — отшучиваюсь я.
Миша закатывает глаза, а я смеюсь, но тут же хватаюсь за рёбра. От резких движений мне всё еще больно.
Из больницы меня выписали пару дней назад.
Лечащий доктор продержал меня почти две недели. Трещины в рёбрах плохо затягивались, поэтому он не хотел меня отпускать. Я чувствовала себя намного лучше.
О произошедшем напоминали только желтые синяки на рёбрах, ногах, спине и животе. Я пыталась не смотреть на себя в зеркало, чтобы не вспоминать тот жуткий день.
В больницу ко мне приходил сотрудник полиции, отбирал объяснение по факту избиения. Он и сообщил, что отцу удалось сбежать до приезда полиции.
