Чёрт! Нужно срочно купить себе хлопковые трусы-недельки с цветочками, бабочками и единорожками!
— Мм, — тянет Бурый, проводя горячей ладонью по ягодице, — красиво.
Он поддевает резинку трусиков пальцем, а я перестаю дышать. Их тоже снимет? Божечки. Но нет. Мужчина убирает руку, возвращаясь к попе. Проводит ещё раз, а потом резко шлёпает. Место удара горит огнём. Я подаюсь вперёд и чуть не впечатываюсь лицом в стену.
— Упрись руками, — советует Бурый.
Зло смотрю на него и встречаюсь с насмешливым взглядом. Он подходит ближе, касаясь грудью моего плеча.
Я всё же поднимаю руки и упираюсь ладонями в стену.
— Что ты… — выдыхаю я, когда рука Бурого ныряет по футболку и ложится на живот.
— Чшшш…
Шлёп! Новый шлепок. Я морщусь от боли, закрываю глаза. Пытаюсь отвлечься. Но ничего не помогает. Я снова поглощена будоражащими кровь ощущениями. Горячая ладонь Бурого на животе, его запах потрясающий, горячее дыхание, ласкающее шею.
Шлёп! Сжимаю бёдра после очередного шлепка и, к собственному стыду, чувствую нарастающее возбуждение.
Внизу живота образовывается приятная тяжесть. Грудь высоко вздымается.
Шлёп! Не успеваю сдержать тихий стон, вырвавшийся из груди. С ужасом понимаю, что соски затвердели, и Бурый это может увидеть. Ведь бюстгальтер на мне, как и трусики, кружевной, а футболка плотно облегает фигуру.
— Ебать, — тянет он.
Как же стыдно! Как стыдно! Я не должна возбуждаться! Но почему это происходит? Бурый называет меня ведьмой, но и он, получается, колдун, ведьмак, или как там его правильно назвать.
Околдовал меня, вот и реагирую на него неадекватно.
Бурый, естественно, все мои реакции легко считывает. Поэтому я и не открываю глаза. Не хочу снова его насмешливый взгляд видеть.
— Глаза открой, — требует он, повернув моё лицо к себе за подбородок.
Мотаю головой. Получаю ещё один шлепок. Только совсем лёгкий. В удивлении распахиваю глаза. Не вижу насмешки. В его глазах похоть, страсть, желание. Всё, что угодно, но не насмешка. Шутки кончились, видимо.
Мы не отрываем взгляда друг от друга.
Воздух между нами накаляется, искрит. Нужно бежать. Бежать от этого хищника, который словно кровь почуял. Вон как ноздри раздуваются.
Не сразу понимаю, что его ладонь начинает движение. Пальцы нежно ласкают кожу живота, и постепенно вниз опускаются.
— Руки на стену! — рычит Бурый, когда я дёргаюсь, чтобы остановить его.
Его пальцы уже под резинкой трусиков. Дрожать начинаю то ли от страха, то ли от предвкушения. Пружинка внизу живота сжимается.
