Злится? А после он начинает… нюхать меня? Что за звериные повадки?
Когда кончик носа касается кожи, я вздрагиваю. В месте соприкосновения будто током ударило. Я пытаюсь отшатнуться, но передо мной дверь. Вжимаюсь в неё, чтобы отдалиться, но делаю только хуже.
Бурый вдавливает меня своим могучим телом в дверь, не давая возможности пошевелиться. Я не могу противостоять его силе. Мычу от боли, так как на рёбра идёт давление. Бурый отстраняется, но только для того, чтобы ногой разбить мои ступни в стороны.
— Руки подними, — рычит он.
— Зачем?
— Молча. Руки. Подняла.
Я сжимаю губы, чтобы больше не сболтнуть ничего лишнего. Мне вообще сейчас молчать нужно. Не стоит злить этого медведя. И тут до меня доходит. Не сдерживаю смешок. Ой, дура…
— А вас назвали Мишей, потому что вы Бурый? — выдаю я прежде, чем думаю о последствиях.
— Я смотрю, ты вообще бесстрашная? — спрашивает он, обхватив пальцами мою шею.
Смеяться больше не хочется. Совсем не смешно становится. Если он сожмёт пальцы чуть сильнее, я не смогу дышать.
Мне и так тяжело каждый вдох даётся.
— Простите, — шепчу я. — Это от стресса.
— Руки подняла, — гаркает он.
Я вздрагиваю и резко вскидываю руки вверх.
— В двери упрись.
Послушно кладу ладони на прохладное гладкое дерево. Поза такая, как будто меня сейчас обыскивать будут. Моя догадка тут же подтверждается. Я чуть поворачиваю голову в бок и вижу, что Бурый присаживается на карточки.
Он кладёт свои огромный горячие ладони мне на щиколотки обеих ног и начинает медленно вести ими вверх.
Я замираю, боюсь сделать вдох. Главное, от страха не дёрнуться и не поддать ему ногой в лицо. Такого он мне точно не простит.
Бурый поднимается, когда доходит до карманов джинсов, запускает в них пальцы, проверяет, если что-то внутри. Когда его ладони ложатся на ягодицы, я дико краснею.
— Ай, — вскрикиваю я, когда по левой ягодице прилетает звонкий шлепок. — Ты охренел?
— Повтори!
— Простите. Молчу, — закусываю губы до крови.
Я не бесстрашная. Я, кажется, чувствую себя бессмертной, раз позволяю такие выражения.
— Задница что надо.
Фыркаю. Оригинальное мог бы что-то придумать.
— Слышь, кукла, ты вроде не кошка.
— Кошка к чему? — шепчу я еле слышно.
— У тебя не девять жизней, а ведёшь себя слишком борзо.
— Я больше не буду.
— Теперь послушную решила сыграть?
— Я попробую, — тут же исправляюсь я.
— Сложная ты, пиздец, — бурчит мужчина. — Но так даже интереснее.
— Знаете, что…
— Рот закрыла, — снова голос повышает, а я сжимаюсь вся от страха.
