– Она прекрасна, – вздохнула я, наблюдая за тем, как Рэй увлеченно рассматривает ее крылья. Тройняшки, заметив это, устремились к нам и облепили нас с разных сторон.
– Ух ты!
– У нее синие крылья.
– Я тоже хочу, чтобы на меня села бабочка.
Рэй взглянул на меня:
– Ты права. Она прекрасна, но ты прекраснее.
Я усмехнулась:
– Ты не слышишь девочек? У нее же синие крылья. – Я спародировала голос Эбби, стараясь вести себя так, словно он не поразил меня историей своего прошлого до глубины души, словно по моим щекам не скатывались слезы и я без конца не стирала их в попытке сделать вид, что я в порядке.
Я определенно не в порядке.
– Да. Но у нее нет того, что есть у тебя.
– И что же это?
Он коснулся моего лица и стер слезу с моей щеки.
– Мое сердце.
Я смущенно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. А он, словно издеваясь, продолжал пялиться на меня, наверняка замечая румянец на моей коже. Когда девочки ушли, Рэй поцеловал меня. Легко и невинно.
У меня было его сердце.
Но не захочешь ли ты забрать его назад, Рэй, когда узнаешь всю правду обо мне?
Глава 34
Рэй
После насыщенного дня в центре и ужина в одном из кафе города мы вернулись домой.
Закат окрасил небо в красный цвет. Я стоял на кухне и обнимал Кирби со спины, она молча смотрела в окно, устало откинув голову мне на плечо.
Кирби замерзла сегодня во время прогулки, поэтому прямо сейчас на ней были спортивные брюки и моя огромная толстовка с эмблемой «Королей», которая доходила ей почти до середины бедра. Тем не менее, вещь смотрелась потрясающе на ее стройной фигуре, гораздо лучше, чем на мне, а стоит заметить, что именно для меня она и была сшита.
Идеальный день и идеальное окончание дня.
Микроволновая печь издала сигнал. Попкорн был готов. Мне пришлось отпустить Стоун, ведь девочки ждали свои закуски. Минутой ранее я оставил тройняшек и Меган в гостиной, где включил мультфильм.
– Зачем Эва и твои родители поехали в больницу? – раздался голос Кирби.
Она пребывала в задумчивости все это время. После того как я поведал ей правду об Эве, не могла сказать больше трех слов за раз.
И я воспринял бы это как дурной знак, если бы не ее глаза. Каждый раз, когда я заглядывал в них, не находил там ни капли осуждения. Она была опечалена, сожалела, но не винила меня.
Она все еще считала меня хорошим парнем.
Я не был этого достоин.
Кирби облокотилась на барный остров, устремляя любопытный взгляд на меня.
Еще одна тема, которую я предпочитал не обсуждать, даже с близкими.
