Меня больше удивляло то, что при полном поражении высокомерный и самовлюбленный капитан «Королей» с улыбкой рассказывает о своей неудаче детям. Казалось, его совсем не заботит проигрыш, он чувствовал себя так легко в окружении ребят, знал, что сказать, знал, как себя повести, отвечал на любой вопрос, даже когда особенно любопытная девочка спросила у него, почему он пришел с девушкой.
За ужином нас угостили чаем и тыквенным пирогом, а после мы переместились во двор. Захватив несколько клюшек, дети и Уилсон стали играть в хоккей с мячем на одном из стадионов.
Я с интересом наблюдала за всем этим. Рэй сделал передачу Дэнни, а тот забросил мяч в ворота. Несколько девочек встали в круг на вбрасывании, и арбитр – темнокожая воспитательница Карен – пустила мяч в игру."
"Никогда бы не подумала, что Уилсон будет так органично смотреться с детьми. Он спокойно объяснял и руководил игрой, а учитывая то, что объяснять приходилось на языке жестов, все это казалось мне чем-то поистине грандиозным.
Когда его команда забила очередной гол, он вскинул голову и радостно улыбнулся мне, и настолько чистой, невинной и искренней была эта улыбка, что мне моментально захотелось оказаться рядом с ним и прижаться к его губам своими.
Я подогнула под себя ноги и закуталась в его куртку, сидя на трибуне для болельщиков. Чарли лежал на соседнем кресле. Что-то заставило меня достать телефон и снять пару минут игры с ребятами. Я улыбнулась, когда очередной мяч был заброшен в ворота, а Уилсон принялся поздравлять победителей и ободрять проигравшую команду.
– Они очень любят, когда он приезжает. Здесь нечасто бывают знаменитости, у центра много спонсоров, но только Рэй уделяет детям столько времени, – послышался голос, отвлекший меня от наблюдения за Уилсоном и игрой. На соседнее со мной кресло опустилась Алиссия. Пушистые волосы развевались на ветру, от нее пахло чем-то сладким, напоминавшим мне ваниль.
Я спрятала телефон в карман.
– Дети живут здесь всегда? – спросила я, возвращая свое внимание к игре.
– Нет. Обычно программа длится не более полугода, в тяжелых случаях – год. Дети, чьи родители в состоянии ездить сюда четыре дня в неделю, не живут на территории, а приезжают исключительно на занятия. Остальные дети живут прямо здесь, как в интернате, самые маленькие заселяются со своими родителями или опекунами.
– Самые маленькие?
– От двух лет. У некоторых врожденная глухота, но большинство потеряли слух недавно.
