Дракон умирал…
– Ну же, ответь! Чертов костяк, это Лаит, я выполнил поручение, у тебя теперь два славных птенчика, будь они неладны!"
"Гипнотизируя взглядом дракона, я нес всякую чушь, напрягая полностью отсутствующие способности к телепатии, но массивная туша дрогнула, приподняла голову и слепо зашарила пустыми глазницами по толпе. Пипл восторженно заревел, похоже, что дракон давно не баловал их свежими впечатлениями.
– Лаит?!
– Да! Да, черт побери! Птенцы у тебя, пустой твой череп, мальчик и девочка, Призрачные, как ты и мечтал!
Дракон вздрогнул, с трудом распрямил безвольное крыло, оперся о него и попытался встать.
Крак! Тонкие кости треснули, выбросив облачко пыли, и могучее в прошлом тело вновь беспомощно рухнуло на камень площади. Толпа ликовала, воодушевленный святоша что-то громко вещал о силе света и скорой гибели тьмы. Дракон поднял непослушную голову, некогда наполнявшая его первородная тьма клубилась едва заметными серыми кляксами. Но счастье, истинное счастье било щедрым эмоциональным посылом по всем диапазонам.
Толпа затихала и, разинув рты, непонимающе уставилась на фонящую радостью темную тварь. В уголках драконьих глаз набухали слезы. Мгновение, и сорвавшись из пустых глазниц, они зазвенели по плитам, легко прошли сквозь купол и затерялись под ногами у зрителей. В первых рядах возникла суета, почти моментально переросшая в драку.
На трибунах нарастал шум, кто-то, особо чувствительный к чужим эмоциям, вскочил и громко закричал:
– Помиловать!
Получив первоначальный толчок, уже десятки зрителей скандировали:
– Милости! Свободы!
Их голоса были едва слышны в шуме десятитысячной толпы, но главный святоша уловил смену вектора настроений.
Торопливо махнул рукой полусотне служителей, редкой цепочкой окружавших купол:
– Начинайте!
Я вздрогнул и зачастил, вновь обращаясь к дракону:
– Держись, мы тебя сейчас вытащим, со мной наемники! Только не смей умирать, там птенцы с ума сходят, плющат эмоциями на километры вокруг, им мать нужна! Просто дождись снятия купола и лети к замку!
Дракон явственно вздохнул, на мгновение задумался и, приняв тяжелое решение, прошептал:
– Хорошо, я попробую… В крайнем случае, уйду красиво, клацнув на прощанье пастью…
Высшее порожденье тьмы склонило голову и, застонав от натуги и боли, коротким рывком вырвало у себя ребро.
Толпа ахнула, а дракон погрузил череп в образовавшуюся брешь и через мгновение вытащил его наружу, сжимая в зубах огромный черный бриллиант.
