Они выясняли отношения на парковочной площадке, пустой в этот час, пока Келлеру не удалось убедить Индиану поехать куда-нибудь поужинать и спокойно поговорить. В конце концов они уселись за скромный угловой столик в одном из своих любимых ресторанов, маленьком заведении, скрытом в одном из переулков, что отходят от улицы Сакраменто: ресторанчик славился оригинальным итальянским меню и великолепной картой вин. Осушив первый бокал сладкого пьемонтского вина и немного успокоившись, Индиана высказала Келлеру, как тот унизил ее в музее, выставив перед гидом какой-то авантюристкой.
— Я не думала, Алан, что ты можешь быть таким жестоким. За все годы нашего знакомства ты ни разу не показал себя с этой стороны. Ты меня унизил, наказал, и я это почувствовала; бедный мальчик, наверное, тоже.
— Не принимай это близко к сердцу, Инди. С какой стати мне наказывать тебя? Наоборот, я не знаю, чем наградить тебя за все, что ты мне подарила. Я подумал, что тебе польстит сравнение с прекрасной Сусанной.
— С этой толстухой?
Келлер расхохотался, Индиана тоже, и безобразная сцена в музее потеряла остроту.
На десерт Келлер приберег сюрприз, давно приготовленный: двухнедельное путешествие в Индию в любой форме, какую она выберет; эту жертву он был готов принести ради любви, несмотря на финансовые затруднения и на то, что тысячелетняя нищета Индии пугала его. Они могут остановиться в одном из роскошных отелей, перестроенных из дворцов, где раньше жили махараджи, нежиться на пуховых перинах и шелковых простынях, помыкая собственной прислугой, или спать на земле в ашраме, среди скорпионов: как она сама пожелает, его дело предложить.
Он боялся, что недоразумение в музее испортит сюрприз, но бурная радость Индианы развеяла страхи: она бросилась Келлеру на шею, облобызала его на глазах у официанта, который принес заказ и с усмешкой наблюдал за разыгрывающейся сценой. «Ты пытаешься за что-то попросить прощения?» — спросила Индиана, сияя. Она и не подозревала, насколько пророческими окажутся ее слова.
Понедельник, 16 январяИгроки в «Потрошителя» несколько дней не выходили на связь: Абата лежала в больнице, привязанная к койке, и ее кормили через трубочку, соединенную с желудком.
Болезнь прогрессировала, с каждым граммом потерянного веса девочка делала шажок по направлению к миру духов, где хотела обитать. Единственное, что мешало ей до конца осуществить твердое намерение исчезнуть с лица земли, была игра в «Потрошителя», желание раскрыть преступления, совершенные в Сан-Франциско.
