Это я позвонила в полицию, — сказала модель на удивление спокойно, если учесть обстоятельства.
— Расскажите мне, Айани, что произошло.
— Ричард сегодня не ночевал в доме. Рано утром я принесла ему кофе в кабинет и…
— В котором часу?
— В начале девятого.
— Почему ваш муж не ночевал в доме?
— Ричард часто работал или читал по ночам в своем кабинете. Он — сова, я не беспокоилась, если муж не возвращался, даже иногда и не замечала этого: у нас раздельные спальни. Сегодня годовщина нашей свадьбы, я хотела сделать ему сюрприз, поэтому и понесла кофе сама.
Обычно это делает Галанг.
— Кто такой Галанг?
— Слуга. Галанг живет здесь, он филиппинец. Еще у нас есть кухарка и приходящая уборщица.
— Я должен буду допросить всех троих. Продолжайте, пожалуйста.
— Было темно, шторы задернуты. Я включила свет и тогда увидела… — Красавица запнулась, на какой-то миг ей изменило непоколебимое самообладание, но она быстро пришла в себя и сделала Мартину знак следовать за ней.
Инспектор приказал патрульным вызвать криминалистов и поставить ограждение, чтобы перекрыть доступ любопытствующей публике и журналистам, которые, без сомнения, вот-вот нагрянут, учитывая известность жертвы.
Он двинулся следом за моделью по отходящей от главной аллеи тропке, которая привела их к строению в том же ультрасовременном стиле, примыкающему к основному корпусу особняка. Айани объяснила, что муж принимал здесь пациентов, которых консультировал частным порядком; кабинет имел отдельный вход и никак не соединялся с домом.
— Вы простудитесь, Айани: накиньте что-нибудь и обуйтесь, — сказал Боб Мартин.
— Я все детство проходила босиком и привыкла.
— Тогда подождите снаружи, пожалуйста. Вам незачем снова это видеть.
— Спасибо, инспектор.
Мартин проводил взглядом ее летящую фигуру и поправил брюки, стыдясь совершенно неуместной реакции, отнюдь не профессиональной: это, к несчастью, с ним случалось частенько. Выкинул из головы соблазнительные фантазии, навеянные африканской богиней, и вошел в кабинет, состоявший из двух просторных комнат.
В первой от пола до потолка громоздились книжные полки, окна были прикрыты плотными шторами из некрашеного льна; стояло кресло, кожаный диван шоколадного цвета и старинный стол резного дерева. Поверх бежевого паласа от стены до стены инспектор заметил два потертых персидских ковра: даже такому профану по части интерьера, как он, было очевидно их высокое качество. На диване, отметил про себя Мартин, одеяло и подушка: надо думать, психиатр здесь спал.
