Потом понес внучку, завернутую в розовое одеяльце, в чепчике, надвинутом до бровей, чтобы показать ее семейству Мартин и школьным товарищам Индианы и Боба, которые явились целой толпой, с погремушками и плюшевыми зверьками. Донья Энкарнасьон рыдала, как на похоронах: это у нее была единственная внучка, шестеро мальчишек — не в счет. Все четыре месяца она готовила приданое: колыбельку с накрахмаленными оборками, два чемодана чудесных одежек и пару жемчужных серег, которые собиралась вставить девочке в ушки, едва только молодая мамочка отвернется.
Оба брата Боба искали его несколько часов, чтобы притащить к новорожденной, но было воскресенье, новоиспеченный отец праздновал вместе с футбольной командой очередную победу и объявился только на рассвете.
Как только Индиана вышла из родильного отделения и смогла сесть на кресло-каталку, отец отвез ее вместе с новорожденной на пятый этаж, где умирала вторая бабушка.
— Как ты ее назовешь? — спросила Марианна еле слышно.
— Аманда. Это означает «та, которая должна быть любима».
— Красиво. На каком языке?
— На санскрите, но Мартины считают, что это имя — христианское, — объяснила дочь, которая с ранних лет грезила Индией."
"Перед смертью Марианне довелось всего несколько раз увидеть внучку. Тяжело вздыхая, она выдала Индиане последний совет: «Тебе, Инди, чтобы вырастить девочку, очень понадобится помощь. Ты сможешь рассчитывать на папу и на семью Мартин, но не позволяй Бобу умыть руки. Аманде нужен отец, а Боб — хороший мальчик, ему только необходимо подрасти».
Она была права.
Воскресенье, 8 январяХорошо, что есть Интернет, думала Аманда Мартин, собираясь на вечеринку: начни она расспрашивать девчонок из колледжа, выставила бы себя полной дурой. Она слышала о рэйвах, умопомрачительных тайных сборищах молодежи, но не могла себе представить, что это такое, пока не поискала в Сети, где даже выяснила, как нужно грамотно одеться. Все необходимое обнаружилось среди ее вещей, разве что пришлось оторвать рукава у футболки, сикось-накось ножницами обрезать юбку и купить тюбик фосфоресцирующей краски.
Мысль о том, чтобы попросить разрешения у отца, была настолько нелепой, что даже не пришла ей в голову: он никогда ничего подобного не разрешит, а если узнает, явится с целым взводом полиции и сломает кайф. Аманда сказала, что подвозить ее не надо, они с подружкой вместе поедут в колледж, а отец и внимания не обратил на то, что дочь возвращается в интернат в каком-то карнавальном тряпье: примерно так она и всегда выглядела.
