В эту пятницу дед и внучка прождали Индиану до девяти часов и только потом решились разогреть пиццу, жесткую, словно картон.
— Вдруг с ней что-то случилось? — прошептала Аманда.
— Она придет. Твоей маме больше тридцати лет, это нормально — заглянуть в бар, чтобы пропустить по глоточку с друзьями после рабочей недели.
— Но она могла нам позвонить! Любой из этих пресловутых друзей мог одолжить ей мобильник.
Рассвет в субботу был оранжевым, весна явила себя в бутонах магнолии и в колибри, которые, словно крошечные вертолеты, зависали в саду над цветами фуксии.
Аманда проснулась встревоженная, с дурными предчувствиями, и, все еще дрожа, села в постели: она никак не могла избавиться от кошмарного сна, в котором Алан Келлер пытался вытащить из груди стрелу. Комнату освещали тонкие золотые лучи, пробивавшиеся сквозь занавеску, а Спаси-Тунца, невесомая, как пена, свернулась на подушке и спала спокойно, как всякая довольная жизнью кошка.
Девочка взяла ее на руки, зарылась носом в теплое брюшко, бормоча заклинание, избавляющее от назойливых ночных видений.
Босиком, в дедовой рубахе вместо пижамы, она отправилась на кухню налить кошке молока и согреть себе чашку какао, следуя на запах кофе и тостов, плывущий по дому. Блейк был уже там и смотрел новости, в тапочках и старом фланелевом халате, том же самом, какой он носил еще при жизни жены, семнадцать лет назад. Аманда сунула кошку ему на колени и поднялась в пещеру колдуньи по винтовой лестнице, соединявшей жилище Индианы с главным домом.
Через минуту она вернулась на кухню, крича, что в комнате никого нет и постель не разобрана. Впервые на памяти деда и внучки Индиана не ночевала дома без предупреждения.
— Куда она могла подеваться, дед?
— Не волнуйся, Аманда. Одевайся спокойно, я отвезу тебя к папе, а потом заеду к Индиане в клинику. Уверен, все очень скоро разъяснится.
"
"Но ничего не разъяснилось. В полдень, объехав все места, какие посещала Индиана, переговорив безуспешно с ее близкими друзьями, даже с доньей Энкарнасьон, которую он не хотел волновать больше, чем нужно, и с устрашающей Селестой Роко (та ответила на звонок, прервав массаж, потому что увидела номер мужчины, за которого рассчитывала выйти замуж), — Джексон позвонил Бобу Мартину и спросил, не следует ли заявить в полицию.
