Его твердое намерение выследить беглеца было чисто профессиональным рвением и никак не было связано с тем свинством, какое он творил с матерью его ребенка.
— Этот Аларкон, он коммунист? — спросила Лоррейн Баркотт после того, как за сорок секунд нашла уругвайца в базе данных ФБР на своем мобильнике.
— Нет. Он профессор Стэнфордского университета.
— С таким же успехом он может быть и коммунистом, — стояла она на своем.
— Разве где-то еще остались коммунисты? Я думал, это уже вышло из моды. Мы прослушиваем телефон Аларкона и следим за ним.
И до сих пор не обнаружили никаких связей с Кремлем, вообще ничего противозаконного или подозрительного в его жизни в настоящее время.
Агенты ФБР изложили инспектору, что пресловутый беглец — «морской котик», его готовили для выживания в самых тяжелых условиях: он может скрываться, избегать противника или вступать в смертельную схватку, и поймать его очень трудно. Предупреждая жителей, полиция всего лишь посеет панику; следует замять это дело в средствах массовой информации и продолжить расследование по-тихому, с необходимой помощью, которую предоставит ФБР.
Они настаивали на абсолютной необходимости хранить молчание по поводу деятельности Райана Миллера и его предприятия по обеспечению международной безопасности.
— Мой долг — не хранить правительственные секреты, а продолжать расследование шести совершенных здесь преступлений и воспрепятствовать тому, чтобы совершилось седьмое, — заявил Боб Мартин.
— Разумеется, инспектор, — согласился Наполеон Фурнье Третий.
— Мы не собираемся вмешиваться в вашу работу, но должен предупредить, что Райан Миллер — нестабильный человек, возможно страдающий нервным расстройством, вполне способный совершить убийства, в которых его подозревают, в состоянии помешательства. Так или иначе, для нас он спекся.
— Иными словами, вам он больше не нужен, превратился в проблему и вы не знаете, что с ним делать. Миллер — отработанный материал. Вы это хотите сказать мне, агент Фурнье?
— Это ваши слова, не мои.
— Напоминаем: Миллер хорошо вооружен и склонен к насилию, — добавила Лоррейн Баркотт.
— Он всю жизнь был солдатом, привык сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Советую вам поступать так же, подумайте о безопасности ваших агентов и гражданских лиц.
— Нежелательно, чтобы Миллера задержали и он заговорил, так?
— Вижу, мы друг друга поняли, главный инспектор.
— Думаю, нет, не поняли, агент Баркотт. Полагаю, методы вашего агентства отличаются от наших, — ответил Мартин, уязвленный.
