На буфете стояла бутылка воды рядом с бутылкой виски.
Келлер утер нос рукавом, взял стакан и поставил его на столик рядом с креслом, а потом вторично указал Миллеру на дверь, добавив, что Индиане незачем знать об этом вульгарном эпизоде. По словам Миллера, на этом все и кончилось, он вернулся в грузовичок и отправился обратно в Сан-Франциско, но почувствовал, что совершенно вымотался, к тому же начало моросить, отблески фар на мокрой дороге слепили его — забыл надеть контактные линзы, какие всегда носил, — и решил, что благоразумнее будет немного отдохнуть на обочине.
«Я нездоров, Педро. Раньше я сохранял хладнокровие под пулеметным огнем, а теперь пятиминутная стычка доводит меня до мигрени», — признался Миллер. Добавил, что съехал с дороги, остановил грузовичок, расположился на заднем сиденье и почти мгновенно заснул. Проснулся через несколько часов, когда небо, покрытое облаками, начинало светлеть и Аттила, которому давно пора было прогуляться, осторожно скребся в дверь. Он дал псу возможность задрать лапу под парой-тройкой кустов, доехал до первого «Макдоналдса», открытого в такой час, купил Аттиле гамбургер, позавтракал сам и поехал в свой лофт, где застал Аларкона.
— Я не убивал его, Педро.
— Если бы я думал иначе, меня бы здесь не было. Ты оставил море следов, включая отпечатки пальцев на звонке, стакане, бутылке с водой и кто знает, где еще.
— Мне нечего было скрывать — зачем же стал бы я думать о треклятых следах? Если не считать разбитого носа, Келлер чувствовал себя превосходно, когда я оставил его.
— Нелегко будет убедить в этом полицию.
— Не стану и пытаться. Боб Мартин меня ненавидит, это чувство взаимно, ничто не доставит ему большего удовольствия, чем обвинить меня в смерти Келлера, а если повезет, то и в остальных недавних убийствах. Он знает, что мы с Индианой друзья, и подозревает, что мы были любовниками. Когда мы встречаемся, возникает такое напряжение, что в воздухе искры проскакивают; мы иногда пересекаемся в тире, его раздражает, что я стреляю лучше, но больше всего бесит то, что его дочь ко мне привязана.
Аманда, которая на дух не выносила ни одного из ухажеров матери, была счастлива, когда узнала, что мы сошлись. Боб Мартин не может мне этого простить.
— Что ты собираешься делать?
— Разберусь с этим делом по-свойски, как всегда. Найду убийцу Келлера до того, как Мартин посадит меня в тюрьму и закроет дело. Я должен исчезнуть.
— Ты с ума сошел? Сбежать — значит признать себя виновным: лучше давай поищем хорошего адвоката.
