И бежать, бежать из банды, из этого проклятого места, дать денег кому следует и любым путем покинуть пределы этой страны. Если получится, сделать это легально — дать взятку, чтобы его включили в число тех, кого выпускают из СССР. Если не получится — найти еще один способ незаконной переправы, в другом, разумеется, месте, не в Бурлачьей Балке, и перебраться за рубеж тайком. Там сделать другие документы и как можно дальше находиться от СССР. Этот второй путь был худшим, потому что стоил больших денег — незаконная переправа дорого, да и денег на взятку нужно было собрать.
Плюс другие документы — совсем уже не дешевое удовольствие.
Но оно того стоило. Значит, чтобы добиться своей цели, он ограбит, и у него это получится. Раз он выработал в себе четко определенный план, то будет придерживаться его. А пока его ищут, он станет прятаться здесь, с этими отбросами общества, которые в очередной раз продемонстрировали ему в двуличие и двурушничество родной страны.
Страшную правду Нун узнал совершенно случайно. До того момента он и так подозревал, что появилась такая банда неспроста. Но однажды понял все до конца. Произошло это так.
В тот день — пустой, тоскливый, когда большинство членов банды разъехались по разным местам и никаких дел не планировалось, в доме оставались только двое: он и Толян Жмых.
Как ни странно, но этот конченый уголовник, этот человечий очисток без роду без племени, проникся к нему теплыми, дружескими чувствами.
Бóльшую часть жизни Толян провел в тюрьме. Когда люди узнавали об этом, то начинали относиться к нему хуже, чем к последней бездомной собаке. И поневоле, чувствуя такое отношение общества, он был вынужден возвращаться на преступный путь.
Только здесь, в воровской, криминальной среде он считался своим, только здесь его воспринимали равным, а слово его имело хоть какой-то вес. Поэтому Толян был искренне удивлен, когда Анатолий стал разговаривать с ним как с человеком, без грубости, насмешки, презрения, пренебрежения и поучений.
Конечно, Жмых тут же сделал свой вывод: так происходит потому, что Анатолий писатель, а все писатели — не от мира сего. Но, тем не менее, беседовали они почти дружески. От Толяна Нун узнавал очень много нового. Странный человек с исковерканной, навсегда сломанной судьбой вводил его в страшную среду, о которой он даже слышал лишь понаслышке, отдаленно.
