То есть можно сказать, что аппаратчики на местах саботировали решения партии и правительства по национальному вопросу. Чтобы сохранить свое кресло, чиновники играли в саботаж.
В конечном счете Политбюро констатировало провал своего решения: стало ясно, что местными органами квота реализуется не в полной мере. Получается, Политбюро ЦК КПСС разрешает выпускать желающих уехать, а бюрократия на местах поступает по-своему. Но даже в узком кругу на пленуме ЦК КПСС признаться в такой управленческой беспомощности было неловко.
И уж тем более советскую пропорцию — одного выпустили, троим отказали — нельзя было никому объяснить. И тогда в руководстве поступили самым советским образом: сделали вид, что проблемы вообще не существует. Замалчивать возникающие проблемы там умели виртуозно.
Сколько же лиц еврейской национальности планировали отпустить за кордон? По первоначальным расчетам, из СССР могли эмигрировать 80–100 тысяч евреев из двух с лишним миллионов. С учетом четырех — пяти тысяч в год эта программа заняла бы 20 лет.
На самом деле планирование на 20 лет для СССР не было такой страшной цифрой — здесь на десятилетия планировали многое — от победы коммунизма при Хрущеве до Продовольственной программы при Брежневе. По части эмиграции евреев в Израиль также все продумывалось, но в советских традициях: пока старались не упустить из вида ни одной мелочи, всплыли нежелательные последствия стратегического характера.
К примеру, ожидалось, что на Запад хлынет материал для антисоветской пропаганды.
Учитывался и риск утечки «секретов». Ждали, что станут нарастать эмигрантские настроения среди немцев, армян, прибалтов. Ведь и правда: почему гражданам еврейской национальности дают квоту, а у граждан армянской или немецкой национальности такой квоты нет?
Все это были плановые минусы. По мере того, как они выявлялись, в борьбу включалось КГБ. Спецслужбы раскрывали «сущность сионизма», изо всех сил боролись с «сионистскими организациями», через средства массовой информации сообщали о несчастной нищенской жизни эмигрантов за границей, публиковали их письма и просьбы о возвращении в СССР…
Но главная ставка в вопросе эмиграции делалась, конечно, на плюсы.
Расчет был такой: будем выпускать не только стариков, но и молодежь. Молодые там не смогут найти работу, поэтому возможны массовые беспорядки, бунты и недовольство западным строем.
И наконец, был главный козырь, о котором в первую очередь думали, естественно, в КГБ.
