Молодой опер едва поспевал за ним, тяжело дыша.
— Отдельная квартира или коммуна? — бросил Емельянов, не поворачивая головы.
— Коммуна. Там еще трое соседей. Соседки и обнаружили труп, когда увидели, что дверь в комнату открыта и, несмотря на утро, там горит свет. Одна соседка проходила по коридору и все это заметила. Позвала другую. Вместе они и вошли внутрь. А там на полу и лежала эта женщина. Как они поняли, давно уже мертвая. Соседки и позвонили в милицию с уличного телефона-автомата.
Дверь квартиры была открыта настежь, и Емельянов вместе с опером (оперком, как он уже окрестил его про себя) оказались в длинном полутемном коридоре коммунальной квартиры.
Он сразу понял, что нужная им комната — последняя по коридору, потому что за ней слышались голоса, шла какая-то возня.
К удивлению Константина, комната оказалась очень уютной. Стены, выкрашенные в оливковый цвет, зеленые шторы на окнах, плюшевая в тон мебель создавали ощущение покоя. Мебель казалась дорогой — мягкий диван, два кресла. С потолка свешивался матерчатый тоже зеленый абажур…
Посередине стоял стол, накрытый белой кружевной скатертью, которая сразу бросалась в глаза.
На столе была расставлена посуда, стояла пустая бутылка из-под шампанского, два пустых бокала, чайные чашки, тарелки, разрезанный торт… Было понятно, что здесь что-то праздновали.
Емельянов двинулся вокруг стола и сразу увидел темный брезентовый мешок, в который было запаковано тело. Его не убирали до прихода опергруппы."
"В комнате толпилось довольно много людей, вовсю орудовали эксперты.
У двери застыл парень в милицейской форме, старательно отгонявший зевак. К Емельянову сразу подошел следователь Сергей Ильич:
— Не прошло и полгода! — с ехидной улыбкой пожал он ему руку, а затем протянул паспорт: — Вот она, наша красотка!
Женщина на фото действительно была хороша. Конечно, красоткой назвать ее было нельзя, но миловидное, чувственное лицо сразу запоминалось. У нее были красиво изогнутые губы, четкие скулы, ровный нос и изящный разлет бровей, длинные темные волосы, темные глаза.
Внешность была очень необычной. А в жизни часто такое ценится гораздо больше, чем красота.
Емельянов развернул паспорт, принялся читать вслух:
— Вайсман Кира Эдуардовна… уроженка Одессы… Родилась 3 апреля. Через месяц ей должно было исполниться 29 лет, не замужем. Детей нет. Есть информация, чем она занималась? — поднял он глаза.
— Есть, — ответил следователь. — Мы нашли ее профсоюзную книжку, удостоверение и рабочий пропуск.
