— Мусора приедут раньше и всех покромсают в капусту.
— Откуда ты знаешь?
— По лицу его читать научился. Он все врал.
— Что же делать теперь? — вырвалось у Нуна.
— Бежать! Я вместе с тобой уйду. Как только в машине на трассе засядем, так и уйдем в лес. Я те края знаю хорошо, доводилось бывать.
— И куда мы пойдем?
— Обратно в Одессу. Кореш у меня есть на Куяльнике. Он нам поможет взятку кому следует дать и из страны выехать.
— Ты хочешь уехать? — От удивления Анатолий не знал, что и сказать.
— А что? Я вдруг понял, что жить хочу! А какая здесь жизнь? Здесь я никто, отброс общества.
Со мной никто даже говорить не будет и плюнуть побрезгует. А там все можно начать сначала. По-другому жить! Как человек.
— Я понимаю, — от надежды, так неожиданно нахлынувшей на него, на глазах Анатолия выступили слезы.
— Ты вот что мне скажи: ты уедешь со мной? — допытывался Жмых.
— Уеду, — произнес Нун со всей твердостью.
— Тогда мы сбежим. План я продумаю, когда мы завтра на место поедем, и я все посмотрю.
И на всякий случай адрес кореша тебе дам. Ты до железнодорожного узла доберешься, а там поездом до Одессы. Это на случай, если мы с тобой разойдемся. Мало ли что может быть. У кореша и встретимся.
— Почему ты мне помогаешь? Ведь ты мог сбежать сам! — не выдержал Анатолий, прекрасно понимая, что задавать этот вопрос, наверное, не следует.
— Ты один отнесся ко мне по-человечески, — сказал Толян. — Ты со мной как с человеком говорил. А я ценю это.
Анатолий промолчал. Наверное, это было правдой.
Но нельзя было утверждать, что он общался с таким, как Жмых, только из-за своего воспитания. Почему же?.. Раздался тихий шорох — задумавшись, Нун не заметил, как Толян вышел из сарая.
Три дня до начала операции стали туманом, и каждый раз по утрам, когда будильник выдергивал Анатолия из полусна, он мечтал только об одном — открыть глаза и понять, что все рассосалось, исчезло, ничего больше нет, а все эти бандитские подготовки и планы были только дурным сном.
"
"Но когда будильник, разражаясь дикой механической трелью в холодном воздухе сарая, буквально вырывал его из забытья, он открывал глаза и понимал, что все это — правда. Не исчезло, не рассосалось, не ушло. А страшный сон и есть его настоящая жизнь.
Со двора слышались громкие голоса. Бандиты шумно переговаривались друг с другом и собирались на репетицию так, как профессиональные актеры собираются в театр — с восторгом, с энтузиазмом. Они собирались убивать.
