Более того, картина, вырисовывающаяся из показаний очевидцев, позволяла предположить невероятное: в тот роковой момент в районе взрыва на несколько мгновений исчезло гравитационное поле!
Альтернативную версию тайком высказали сторонники существования аномальных зон. По их мнению, в месте вставки дома № 77 произошел так называемый гравитационный взрыв — выброс энергии из разлома в земной коре, сопровождающийся локальными сейсмическими толчками. Этот выброс мог быть искусственно спровоцирован взрывчатым веществом неизвестного происхождения.
Таким образом, вставка дома могла послужить полем некоего эксперимента, всю силу которого не рассчитали правильно, поэтому и произошли такие последствия.
Аномальщики раскопали архивные свидетельства, подтверждающие версию о существовании разлома земной коры в районе пересечения Садовнической улицы и Садового кольца.
Оказывается, на том же самом участке, где в 1930 году возвели вставку — перемычку для злополучного дома, уже случались подобные инциденты. Так, в 1902 году вдруг, без видимых причин, рухнул стоявший здесь доходный дом.
А через четверть века столь же загадочным образом развалилось поставленное на его месте здание булочной.
Очевидно, именно этой информацией решили воспользоваться в спецслужбах для проведения секретного эксперимента, который вышел из-под контроля и привел к таким разрушительным последствиям.
Полуразрушенную взрывом вставку дома № 77 решили не восстанавливать. Руины разобрали, а две части некогда единого Г-образного дома превратили в отдельные здания, оба под номером 77.
Два эти дома по-прежнему остались жилыми зданиями.
Однако часть здания словно была оборвана: вместо привычного стыка двух плоских стен на его углу остался странного вида многогранный выступ. Это был след от примыкавшей многоэтажной вставки. А в жилом корпусе этого дома нумерация квартир начинается с № 63. Первые 62 квартиры были разрушены взрывом. Взрывом, информация о котором стала государственной тайной.
Глава 16
— Слушаю вас, — декан кафедры, где работал преподаватель Тимофеев, указал Емельянову на стул напротив.
Нет, он не играл в большого начальника, просто был взволнован и встревожен.
Опер сразу понял: декана уже допрашивали не раз, и это не могло не оставить последствий. Последствия этого были видны в выражении его глаз, дрожащих руках, которые он так хотел спрятать, но не мог, в голосе, который, выбираясь наружу сквозь сжатое горло, выдавал правду — ему не хватает воздуха.
