Все время, что я работала тут, стол, кресло, все было под меня, а он сидел или лежал тут на диване или на подоконнике и работал.
– А он писал от руки?
– Да. Очень много. Постоянно, но это были не заметки к книге, а скорее мысли какие-то. Он говорил, что они не помещались у него в голове.
– А вас не смущало его прошлое?
Олеся вздохнула, погладила живот и посмотрела в окно:
– Я работаю банкиром очень давно. Я консультант. И помогаю тем, кому нужно разобраться со своими делами… Не всегда простыми. И деньги там, я уже понимаю, не всегда чистые.
Поэтому прошлое моего мужа меня не смутило. И, насколько я помню, по закону я имею право не свидетельствовать против члена семьи?
– Да.
– Я его любила. И он был заботливым, нежным и очень любящим мужчиной. И чтобы отбросить все ваши сомнения по поводу легальности его денег, я хочу кое-что показать вам.
Она встала и, тяжело переваливаясь, подошла к небольшому старинному секретеру. Достала оттуда папку с бумагами и протянула их Льву.
– Можете посмотреть, но эти документы конфиденциальны.
Гуров пролистал бумаги и кивнул.
– Мы давно это обсудили. У меня есть счета и хватит денег, чтобы обеспечить нашего ребенка. А свои деньги мой муж переводил на счет этого детского дома на Сахалине. Через левые счета. Их невозможно отследить. Кроме того, вы же знаете его кличку в девяностые, да? Наверняка читали личное дело.
Гуров не стал говорить, что он не просто читал личное дело Сени Сахара, а еще и был в это время на Сахалине.
– Он выкупил этот завод.
– Мило.
Ностальгия замучила?
Олеся вздохнула:
– Извините, я немного устала. У вас есть еще вопросы?
– Да. Это стандартный вопрос: не замечали ли вы что-то странное в его поведении в последнее время? До того, как он уехал на конвент. И часто ли он ездил на такие мероприятия?
– Часто. Да, он хотел открыть фонд для начинающих писателей и поэтов. А по поводу странного… Да вроде бы нет. Хотя ему стали часто сниться кошмары. Но это было связано с тем, что у нас будет ребенок. Муж боялся. Он просто боялся будущего, каким оно будет у нашего малыша.
Но мне кажется, что все мы такое поколение. Тревожное.
– А он, случайно, не стал вести блокнот? И записывать туда все хорошее, что происходило с ним за сутки?
Олеся кивнула:
– Это не в последнее время. Он вел такой блокнот уже год. Да, около года. Позади вас тумбочка, можете посмотреть, они все там.
Лев повернулся, открыл тумбочку и увидел, что там лежала стопка одинаковых блокнотов в твердой обложке. И это был след.
![Обложка книги Артефакт с темным прошлым [Сборник]](/uploads/posts/images/4/artefakt-s-temnym-proshlym-sbornik.jpg)
