Несомненно, он был эксцентричен.
Мистер Уайльд вскарабкался на свой высокий стул и, бросив на меня изучающий взгляд, открыл амбарную книгу с потрепанными уголками.
– «Генри Б. Мэттью, – прочел он. – Помощник бухгалтера в компании «Уисот, Уисот и Ко», торговля церковными украшениями. Обратился 3 апреля. Репутация пострадала из-за лошадиных бегов. Известен как мошенник. Репутацию вернуть к 1 августа. Гонорар пять долларов».
Он перевернул страницу и провел пальцем по мелко исписанным колонкам.
– «П. Грин Дюсенберри, священник евангелической церкви, Фейрбич, Нью-Джерси.
Репутация пострадала в дешевых притонах. Вернуть срочно. Гонорар 100 долларов…».
Он откашлялся и продолжил:
– «…Обратился 6 апреля».
– Судя по всему, в деньгах вы не нуждаетесь, мистер Уайльд? – спросил я.
– Послушайте дальше, – он снова откашлялся.
– «Миссис К. Гамильтон Честер из Честер-парка, Нью-Йорк. Обратилась 7 апреля. Репутация пострадала в Дьеппе, Франция. Вернуть к 1 октября. Гонорар 500 долларов. Примечание. Капитан Гамильтон Честер, капитан корабля «Эвелэнч», возвращается в порт с эскадрилией Южного моря 1 октября».
– Что ж, – сказал я, – выходит, возвращать репутацию прибыльно.
Его водянистые глаза поискали мои.
– Я просто хотел показать, что был прав. Вы говорили, что в этом ремесле нельзя преуспеть, что даже если я добьюсь успеха в некоторых случаях, то мои расходы многократно превысят прибыль. Сегодня у меня на службе пятьсот человек, им платят мало, но работают они с энтузиазмом, который очевидно порождается страхом.
Эти люди входят во все слои общества, некоторых можно назвать столпами самых причудливых социальных институтов, другие считаются опорой и гордостью финансового мира, третьи обладают влиянием среди творческой элиты. Я выбираю их на досуге из тех, кто откликается на мои объявления. Это совсем нетрудно, ибо все они трусы. Я могу утроить их число за двадцать дней, если захочу.
– Они могут ополчиться против вас, – заметил я.
Он потер большим пальцем свои изуродованные уши и поправил восковые накладки.
– Думаю, нет, – задумчиво пробормотал он. – Мне редко приходилось применять кнут, всего один раз. Крометого, имнравитсяихжалование.
– И как же вы применяете кнут? – поинтересовался я.
Его лицо вдруг стало неприятным, а глаза превратились в пару зеленых искр.
– Я приглашаю их к себе немного поболтать, – объяснил он.
Стук в дверь прервал его, выражение лица его вновь стало дружелюбным.
– Кто там? – спросил он.
– Мистер Стейлетт, – раздалось за дверью.
