— Не надо повторять, я помню эти слова не хуже вас. — Теперь он уже сердился. Почему они не могут оставить его в покое? Только все усложняют.
— Я — меч во тьме, — нараспев произнес Халдер.
— И дозорный на Стене, — вставил Жаба.
Джон обругал их — прямо в лицо. Никто не обратил внимания.
Пип направил коня поближе, продолжая:
— Я — огонь, который ограждает от холода, свет, который приносит рассвет, рог, который пробуждает спящих, щит, который охраняет счастье людей…
— Остановитесь, — проговорил Джон, замахиваясь мечом.
— Прошу тебя, Пип. — На них не было даже панцирей, можно изрубить их в куски — если заставят.
Матхар, заехав за его спину, присоединился к общему хору:
— Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору…
Джон пнул кобылу, поворачивая ее кругом. Мальчишки окружали его, охватывая со всех сторон.
— И в этой ночи… — Халдер подъехал слева.
— И во всех грядущих, — дополнил Пип и потянулся к удилам кобылы Джона. — Так что решай, будешь рубить меня, или все едем назад.
Джон поднял меч… и бессильно опустил его…
— Проклятие, — буркнул он.
— Проклятые вы!
— Нам связать тебе руки или ты дашь слово, что с миром вернешься назад? — спросил Халдер.
— Я не убегу, если ты хочешь слышать это. — Призрак выскочил из-за деревьев, и Джон яростно поглядел на него. — Ничего себе помощничек, — сказал он. Глубокие красные глаза с сочувствием глядели на него.
— Надо бы поторопиться, — сказал Пип. — Если мы не вернемся к первому свету, Старый Медведь снимет головы со всех нас.
Возвращаясь, Джон не замечал дороги.
Она теперь показалась ему короче, чем его путешествие на юг, быть может, потому, что мысли его бродили сейчас в иных местах. Пип задавал темп, он то галопировал, то пускал лошадь шагом или рысью, то снова срывался в галоп. Приблизился и остался позади Кротовый городок, красную лампу над дверью борделя давно погасили. Кони скакали быстро, и до рассвета оставался еще один час, когда Джон заметил впереди башни Черного замка, проступившие на фоне колоссальной ледяной стены.
Но на этот раз они не показались ему домом.
«Пусть сегодня меня привезли назад, — сказал себе Джон, — но никто не может заставить меня остаться». Война не закончится завтра или послезавтра; друзья все равно не сумеют следить за ним день и ночь. Он будет дожидаться своего мгновения, пусть они думают, что он решил остаться на Стене… Ну а потом, когда они ослабят бдительность, он попытается бежать снова. Но в следующий раз не по Королевскому тракту.
