– Господи, Олег, – опустилась на табуретку Тамара…
В это время прозвенел звонок и явился, как и обещал, нотариус. По-деловому зашуршал документами, вытащил подготовленную доверенность, и Краев, вновь чуточку оробев от необратимости происходящего, спалил ещё один мост.
– Вот, ребята… комната теперь ваша, – закрывая за нотариусом дверь, несколько осипшим голосом выдавил он. – Только мамин портрет просьба не шевелить, если можно. И коробочку поберегите где-нибудь в уголке… мало ли что…
Последняя фраза определённо была продиктована малодушием.
«Всё-таки оставляю лазейку… – И пронеслось: – А вдруг случится чудо и я выживу? Тогда что? – Ответ нашёлся сразу и сам собой: – Да и плевать, пропаду, что ли?..»
Рубен, спасибо ему, не стал впадать в дурацкие сантименты, ахать, охать и выпытывать, куда, зачем и что такое случилось. И в приторных благодарностях рассыпаться не стал… Только взял Краева за плечо, и рука оказалась до того тяжёлой, а пожатие – до того неожиданно крепким, что у Краева шевельнулись смутные воспоминания, почему-то о сложной, осмысленной, но непонятной татуировке, но в это время Рубен спросил:
– Когда уезжаешь, сирели?
– Думаю, послезавтра.
Съезжу на кладбище, с матерью попрощаюсь… подкуплю кое-чего…"
"Повернулся и, забыв про Томкины вкусности, ушёл к себе (пока ещё…), хотел, раз уж дал себе зарок, явить железную стойкость и выродить страничку-другую про непутёвого физика… всё же плюнул и поставил «Терминатора».
Второго, где судный день. Его Краев мог смотреть снова и снова без счёту, как, говорят, мальчишки перед войной смотрели «Чапаева». А что, шедевр есть шедевр. И идея, и сюжет, и воплощение… А Шварценеггер один чего стоит! Чудо как хорош – брутален и обаятелен до невозможности. Воплощение американской мечты, супермен, создавший сам себя. Такой на губернаторстве не остановится, чует сердце, сделают ради него в американской конституции оговорку…
Валялся бы вот так и валялся на родной тахте, под стареньким пледом (этому пледу Краев приготовил в новой сумке самое почётное место), но досмотреть фильм до кульминации ему не дали.
Израненный Шварц только-только выехал на транспортёре, чтобы низвергнуть противника в кипящую сталь, когда в дверь постучали.
Пришёл Рубен, задумчивый и очень сосредоточенный.
– Слушай, Олег, – начал он непонятно и явно издалека, – что ты знаешь о флейтах?
«Ну вот, блин, нашёл тему.
