Ну да что с них возьмёшь, с гадов ползучих…
Машина, в которой сломался кондиционер, по такой погоде превращается в камеру пыток. В железный ящик на солнцепёке, куда в фильме «Самоволка» злые военные пытались всунуть Ван Дамма. Пока зелёный «Форд-транзит» катился вперёд, в нём было ещё относительно терпимо. Но вот если, кроме кондюка, сдохнет что-то ещё и он остановится…
Вот тогда Панафидину со товарищи, сидевшим внутри, придётся несладко. Собственно, товарищей было немного. Старый знакомец Азиат и новая спутница, та самая, что блистала облегчённой моралью, силясь совратить Федота Евлампиевича на острове Свободы.
Вёл машину местный гражданин, нанятый по объявлению в Финиксе. Правду сказать, вёл безобразно. Лихачил, без конца прикладывался к бутылке с кукурузным пивом «тисвин», чихал на ограничения и плевал на разметку. Однако полицейские предпочитали отводить взгляды. Дело в том, что гражданин выглядел натуральным индейцем – то бишь коренным американцем, как теперь велено говорить. И не просто так коренным, а подчёркнуто приверженным историческим корням.
С голым торсом, с пухом и пером на голове и в боевой раскраске. То есть попробуй-ка тронь. Остановишь за превышение скорости – а дело выльется в попрание гражданских прав. Глазом не успеешь моргнуть, как окажешься лично виновен во всех бедах многострадальных краснокожих племён, начиная с Колумба. Нет уж, на хрен, пусть себе едет…
У простреленного транспаранта, обозначавшего въезд в резервацию, абориген затормозил и остановился.
– Всё, прибыли, – сказал он, икнул и потеребил на шее ожерелье из волчьих клыков.
– Наши люди дальше не ездят.
– Что значит, прибыли? – возмутился Панафидин. – И почему не ездят? Все ездят, а ваши не ездят?
– Эта земля чья? Хопи, грязных койотов, – принялся разъяснять коренной. – А наши люди кто? Чирикахуа,[96] гордые орлы. Они высоко парят в синем небе, а койоты ползают в грязи. Хау, я сказал.
– Может, правнук Джеронимо[97] всё же выручит бедную девушку? – пустила в ход свои чары Облегчёнка. – Неужели он не пожалеет её стройные ножки?
Кокетливо вытянутые ножки в самом деле оказались стройней не бывает, но шоферюга мыслил уж слишком прямолинейно.
– Бледнолицая скво может побыть здесь, пока её мужчины разговаривают с хопи. Мне как раз нужна младшая жена…
– Ну вот ещё, – надула губы Облегчёнка. – Замолчи, нехороший, а то познакомлю с моим старшим мужем…
– Ладно, – положил Азиат конец болтовне и протянул индейцу зелёные бумажки. – Здесь ровно половина, можешь не считать.
