– Алло, Хайм? Это опять я… Слушай, извини, отбой, проблема сама решилась.
– А, отмучился, – понял его по-своему Хайм. – И что же таки я теперь скажу этой Саре? Она же едет вся в мыле на четвёртой скорости, как агицен паровоз. Эх, Сёма, а зохен вей, ну какой же ты, Сёма, поц.
– Хайм, ты скажи этой Саре, что с Сёмы причитается, – закруглил общение Песцов. – Береги себя, я ещё позвоню, шалом…
Голубая «Нива» так и осталась прохлаждаться на стоянке у «Максидома». Всё ещё пребывая в культурно-информационном шоке, Песцов с уверенной удачливостью лунатика миновал пост у виадука на Энгельса и через некоторое время свернул в уютный дворик, где скучала под фонарём бежевая «Калина».
Кто бы ещё подсказал, куда девать засвеченную, со снаряжённым ликвидатором «семёрку»? Грохнуть в центре двора, чтобы аж до Москвы, до самых до окраин?..
«Всё одно к одному и всё через жопу». Песцов выдрал инициатор, бросил в жерло пухты и бесцеремонно растолкал спутницу:
– Подъём, мадам, подъём.
Пересадка.
Хлопнули дверцы, заурчал мотор… и зачем его бесконечно реанимируют, этот отечественный автопром, дали бы уже помереть спокойно! Тем не менее «Калина» повезла их, как умела, на другой конец города. Там, на втором этаже облезлой, давно пережившей свой век хрущобы, имелась квартира, ключ от которой лежал у Песцова в кармане. По пути он притормозил у круглосуточного магазина, набил харчами объёмистый пакет и, чувствуя себя выпотрошенным, вернулся за осточертевший руль.
Наконец приехали. На лестничной клетке воняло кошачьей мочой и было темно. Вот где ноктовизор бы не помешал, а заодно и противогаз."
"– Ну все, Семён, меня не кантовать, – объявила Надежда Константиновна, как только за спинами у них щёлкнула квартирная дверь. – Пока токсины не вычищу…
Вяло сделала ручкой и как была, в кедах, куртке и при рюкзаке, скрылась за дверью спальни.
Песцов буркнул ей вслед нечто неразборчивое, сунул голову под кран и, не дожидаясь, пока обтечёт борода, присосался к бутылке с гранатовым соком.
Полсуток не жрамши! – нет, на такое он не подписывался…
Америка. Внуки Джеронимо
На плоскогорьях Аризоны уже много дней подряд дул горячий ветер. Он поднимал густую пыль, срывал с деревьев остатки жухлой листвы и прогонял далеко прочь облака. Пересыхали колодцы, горела на корню кукуруза, птицы не пели песен в ожидании беды. Одни змеи жарились на солнце, свивались в кольца и радовались жизни.
