— И что? — Себастьян раздраженно покачал головой. — Мой дорогой господин Седрик, не мне вам объяснять столь прописные истины. Вы обязаны были поставить в известность канцелярию, когда в деле возникли первые подозрения на контрабанду гриадия. Даже если бы в итоге выяснилось, что Флавия пристукнула очередная ревнивая любовница, а Мизерд изощренно лгал вам, найдя способ обойти заклинание, то никто бы вам и слова поперек не сказал. Скорее поблагодарили бы. С подобными вещами не принято шутить.
Седрик молчал, насупившись.
"
"— Я могу предположить, что таким способом вы пытались защитить найну Беатрикс, поскольку, по всей видимости, к происшедшему имеет прямое отношение ее семья, — продолжил Себастьян, холодно разглядывая провинившегося некроманта. — Но все равно. Вы должны были понимать, что рано или поздно, но вам пришлось бы поставить в известность о ходе расследования начальство. А если нейн Хронг действительно убил нейна Флавия, думая, что таким образом спасает честь дочери? Что бы вы делали, получив неопровержимые свидетельства его вины? Продолжили бы всячески затягивать расследование, пытаясь таким образом помочь прекрасной даме?
— Я не затягивал расследование, — хмуро ответил Седрик.
— И не пытался защитить Трикс. Точнее, пытался, но не это было основной причиной того, что я предпочел вести расследование без привлечения посторонних сил. По всей видимости, сеть шантажа Флавия раскинулась на многих представителей знатных родов. Я просто не знал, кому из них можно доверять, а кто сделает все, лишь бы позор семьи не стал поводом для зубоскальства в обществе.
К примеру, у комиссара полиции тоже есть дочь, молодая и красивая девица на выданье. Что, если и ее магиснимки присутствуют в коллекции Флавия? Да что там, даже граф Тадеус оказался вовлеченным в эти грязные делишки.
— Н-да, — протянул Себастьян и с мгновенным отвращением, видимо памятуя о недавней стычке, покосился на Олессию. — Увы, но вот как раз о существовании коллекции магиснимков сомневаться не приходится.
— Да хватит уже из пустого в порожнее переливать! — Олессия капризно надула губки, явно недовольная, что про ее промах вновь вспомнили.
— Я устала и хочу есть! И без того понятно, кто убил Флавия. Отец этой уродины, которую ни один мужчина по доброй воле не захочет. — И она с немалым презрением кивком указала на меня.
Я прикусила губу, сдерживаясь от резкого ответа. Тяжело вздохнула, гадая, почему Себастьян решил проводить дознание в присутствии такого количества народа.
