Я же, ловко подпрыгнув, уселась попой на нагретый солнцем капот нашего «Лендровера», сложила ручки на коленях и, беспечно покачивая ножкой, принялась рассматривать одного из незнакомцев, по привычке составляя его словесный портрет. Так, рост примерно метр восемьдесят, крупного телосложения, волосы тёмно-русые, короткие, зачёсанные назад, лицо овальное с ярко выраженной, как говорят, тяжёлой нижней челюстью. Нос широкий, крупный, со следами старого перелома носовой перегородки, глаза карие, глубоко посаженные, брови тёмные густые…
— Наташка! Ты где? — наконец услышала я доносившийся из леса Мишкин голос.
— Ау!
— Да здесь я, выходите быстрее, тут какие-то мужики. Мне страшно! — взвизгнула я и, нагло провоцируя карауливших меня верзил, резво соскочила с капота.
Мордовороты, как по команде, развернулись на сто восемьдесят градусов и пребольно схватили меня за руки. Я усмехнулась про себя. Сейчас такую «святую» наивность уже не встретишь в Первопрестольной.
Здесь же, похоже, — край непуганых идиотов. Я слегка присела, сильно оттолкнулась ногами и, сделав сальто, без труда выскользнула из их рук, в мгновение ока оказавшись позади неприятеля. Остальное было делом техники. Едва уловимый тычок согнутыми большими пальцами обеих рук в область шеи (строго в соответствии с методическими указаниями для диверсантов НКВД), и мордовороты тут же тяжело осели на траву, закатив глаза.
— Ну что, сама справилась? — подоспевший, как всегда, вовремя, Мишка, обиженно засопел.
— Они в твоём полном распоряжении, — великодушно махнула я рукой, — но на всякий случай поставь их на «Бабу Ягу».
Дождавшись, пока Суходольский свяжет громил излюбленным способом спецназа ГРУ, я удобно устроилась на широченном бампере теперь уже трофейного «Хаммера» и стала с интересом наблюдать за Мишкиными манипуляциями. Ему хватило минуты, чтобы обыскать неподвижные тела и освободить их от разного рода серьёзных взрослых игрушек.
Улов получился весомым. Пара пистолетов «Макарова», одна «Беретта», по ножичку «выкидушке» на брата и два удостоверения сотрудников местного частного охранного предприятия.
Метод экстренного допроса, или, как говорят у нас в конторе, — «потрошения», признанным и виртуозным мастером которого, несомненно, был мой напарник, принёс ещё более интересный результат.
