Отправьте кого-нибудь из наших сотрудников на Котельническую набережную, там в квартире Веретенниковой, слева от входа в гостиную, в серой рамке на стене висит картина. Пускай сделают копию. И срочно отдайте её экспертам. Мне кажется, что Блюмкин оставил нам важное послание.
— Ты какого Блюмкина имеешь в виду? Мужа Веретенниковой или того самого?
— Того самого. Который Яков. — ответила я."
"— Я не ослышался? Ростова, ну ты, я смотрю, жить не можешь без мистики и призраков. Сначала Суходольский мне всю плешь проел, а теперь и ты туда же? Этого же чекиста расстреляли ещё… — генерал сделал паузу, — дай бог памяти, 3 ноября 1929 года, — снова поразил меня своей эрудированностью Тарасов.
— Хорошо, я отправлю сотрудника. Что-нибудь ещё?
— Ещё запросите все данные на судмедэксперта Мороза Василия Ивановича, года рождения не знаю. Думаю, ему лет семьдесят — семьдесят пять. Работает в горбольнице Тикси.
— Это ещё зачем? — недовольство в голосе начальника росло.
— Отрабатываем его причастность к пожару в морге, — не моргнув глазом, соврала я.
— Если что путное будет, дам знать, — уже совсем сварливо закончил генерал и отключился.
— Ну, что поведало тебе руководство? — спросила я строго, увернувшись от любимого, попытавшегося обнять меня за талию.
— Пока ничего. Ищем дальше. Вскрытие этой субмарины, — Егор показал большим пальцем вниз, — шеф считает пока бесперспективным. Приказал нанести на карту координаты объекта и двигаться дальше.
— Да ты только посмотри вокруг, — широко обвела я рукой унылую панораму за бортом судна, — какая ширь, какие просторы? Да тут без точной информации можно болтаться по волнам до второго пришествия.
— А ты что предлагаешь? — пожал плечами Егор. — Кстати, пока мы были на глубине, локатор зафиксировал неизвестную надводную цель в трёх милях западнее нашего судна. Капитан говорит, что создаётся полное впечатление, что вокруг нас курсирует неизвестное судно малого водоизмещения. Судя по скорости перемещения, это, скорее всего, быстроходный катер средних размеров.
— Может, это катер береговой охраны ФСБ? — пожала я плечами.
— Не думаю. Так что на всякий случай держим «ушки на макушке».
Новости из Москвы поступили неожиданно быстро. Из телефонного разговора с генералом, состоявшегося ночью, стало ясно следующее: на пыльной и почти выцветшей картине, десятки лет провисевшей на стене в квартире Веретенниковой на Котельнической набережной, определённо была схематично изображена карта Арктики.
