Спустившись и открыв дверь, я первым делом расстегнула силиконовый ремешок и сняла с руки глубиномер, компас и часы — «всё в одном флаконе», скинула утеплённые резиновые сапожки и с наслаждением стянула неприятно холодный гидрокостюм. Оставшись в одном шерстяном водолазном белье, я прошла в душевую кабину и врубила на полную мощность горячую воду. Скинув приятно покалывающие замёрзшее тело шерстяные кальсоны и рубаху, переступила порожек поддона и встала под упругие струи обжигающей воды. Постепенно я согрелась и, поборов в себе огромное желание поплескаться ещё, с сожалением вылезла из ванной.
Через десять минут я поднялась наверх, где в уютной кают-компании уже собралась вся команда.
— Ну, что будем делать? — поинтересовался Егор. — Лодка абсолютно целая, лежит на грунте на ровном киле, все отверстия заварены экипажем. К тому же по всему корпусу сохранились остатки маскировочной сети. Ясно, что субмарина законсервирована экипажем и оставлена им до лучших времён.
— При этом признаки минирования полностью отсутствуют, — продолжил прилетевший с Егором и нырявший с нами молоденький старший лейтенант с красивой фамилией Белосветов.
— Мне тоже думается, что это не та подлодка, — взяла я на себя смелость высказаться, — поскольку, если бы на этом судне был наш груз, немцы ни при каких обстоятельствах не оставили бы его просто так, да ещё на мелководье. Странно, что до сих пор её никто не обнаружил.
— Да, прямо скажем, лодочка лежит на самом виду.
Это говорит о том, что экипаж рассчитывал вернуться в самом скором времени. Ладно, пойду, доложу Тарасову, пускай сам принимает окончательное решение. В принципе, мин там нет, так что для очистки совести можно было бы и вскрыть эту консервную банку. Благо, оборудования навалом, — поднялся Егор и, махнув рукой, направился на капитанский мостик.
— Подожди, я с тобой, — подскочила я, — мне тоже Тарасов нужен, на пару слов.
Пока Егор по спутниковому телефону докладывал обстановку, я стояла, прижавшись лбом к холодному выпуклому стеклу капитанского мостика, и смотрела на серое унылое море, по которому до самого горизонта были разбросаны белоснежные плавучие льдины, напоминающие облака на тёмном, начинающем хмуриться небе.
— Наташка, — позвал меня Егор, — ты будешь разговаривать с генералом?
Я взяла массивную карболитовую трубку:
— Товарищ генерал, это Ростова. Я здесь вспомнила очень важную деталь.
