И это боевой офицер!
— Вас что-то смущает, товарищ капитан? Если нет, то разрешите пригласить вас на танец?
Он в одно мгновение подхватил меня и понёс в стремительном вальсе. Никогда не думала, что в пограничных училищах так хорошо преподают ритмику. Мы кружились, и я, закинув голову, полностью отдалась собственным ощущениям. Внезапно партнёр замедлил ритм, а потом и вовсе остановился как вкопанный. Я подняла глаза и, посмотрев на партнёра, всё поняла. Мужики всегда останутся мужиками.
Но, как говорится, со всеми бывает. Стараясь не смотреть на сконфуженный взгляд капитана, я медленно опустилась перед ним на колени и, преодолев последнее препятствие в виде офицерского ремня, ощутила во рту сладкий вкус мужского наслаждения.
Снять с него форму оказалось делом одной минуты, и вскоре высокий ворс ковра и приятно потрескивающий камин унесли нас далеко с этого проклятого острова.
Пробуждение оказалось далеко не таким приятным.
Сначала долго откуда-то из прихожей раздавался дребезжащий зуммер телефонного звонка. Потом этот режущий слух звук, наконец, умолк, зато начали раздаваться громоподобные удары в дверь. Я с трудом разлепила глаза и, накинув прямо на голое тело китель капитана, побрела к двери. На пороге дома стоял сержант. Увидев перед собой длинноногое чудо, да ещё женского пола, в коротком капитанском кителе, воин-пограничник сначала оторопел, а потом робко спросил:
— Капитан Омулев на месте?
— На месте, никто не съел вашего капитана.
Что случилось?
Однако сержант молчал, переминаясь с ноги на ногу.
— Майор Ростова, — представилась я, — докладывайте…
⁂
Глядя на груду обгоревших брёвен, бесформенной кучей наваленных друг на друга, и ощущая приторный запах сгоревшей резины, я чувствовала, как тошнота упрямо подступает к горлу. Самое обидное то, что всё это можно было предвидеть, но ожидать такой прыти… Здание городского морга сгорело полностью, рассчитывать на то, что после такого пожара уцелеет хоть что-нибудь, было детской наивностью.
Я оглянулась по сторонам. Пограничный вертолёт, доставивший нас на место, стоял, грустно повесив лопасти, пожарная команда не спеша, с удручённым видом, сматывала шланги. А мы с Омулевым стояли над ещё дымящимся пепелищем и думали только об одном: как прикрыть перед Москвой свои собственные задницы.
