— Фотографии я вам вернуть, к сожалению, не могу. Они останутся у меня. Почему, надеюсь, понятно? О том, что вы фотографировали содержимое портфеля, никому ни слова. Думаю, причины объяснять вам не нужно? Вы все поняли?
— Так точно, — ответил ефрейтор и вышел, аккуратно прикрыл за собой дверь.
Глядя на совсем сникшего начальника заставы, я налила себе и ему. Протянула стопку:
— Эти фотографии нужно немедленно отправить в Москву, в Главное управление ФСБ, генералу Тарасову. Сможешь устроить?
— Сержанта Фролова ко мне, — вместо ответа приказал по селектору Омулев.
"
"— Не дрейфь, Дима, я своих не сдаю. Сама отпахала два года на финской границе в Выборгском погранотряде старшим инструктором службы собак. Так что 28 мая для меня такой же святой праздник, как и для тебя. Успокойся. Разберёмся. Часть рисунков и схем из портфеля есть на фотографиях ефрейтора, а это не так уж и мало. Дай команду с утречка подготовить «вертушку», полетим завтра вместе с тобой в город, посмотрим на нашего покойничка в натуре, так сказать.
Лады? Ну, вздрогнули?
— Спасибо, Наташа, — окончательно севшим голосом пробормотал капитан.
— Ты только посмотри, как тебя перекосило. Успокойся, всё в порядке, — поспешно сказала я бодрым голосом, опасаясь, как бы его ни хватил удар. — Вот что, бери, Дима, бутылку и пошли к тебе. Что смотришь? Стресс снимать будем, самым древним и надёжным средством. Или ты против? Накинув на плечи тяжеленный тулуп и взяв окончательно растерявшегося капитана за вялую руку, я буквально вытащила начальника заставы на свежий воздух.
После жарко натопленного помещения влажный морской воздух приятно освежал. Около офицерского коттеджа я остановилась:
— Давай покурим, Омулев, на природе, а то на вашей заставе я прямо взмокла вся, вода-то хоть горячая у тебя есть? — и, уловив еле заметный кивок, с наслаждением затянулась терпким дымом любимых сигарет.
Внутри коттеджа оказалось очень уютно, и в маленькой гостиной даже присутствовал небольшой камин. Заставив капитана разводить огонь в очаге, я отправилась в душ.
С удовольствием поплескавшись с полчаса, я тщательно вытерлась и бросила взгляд на сарафан. Из гостиной лилась приятная мелодия. Подумав секунду, я махнула рукой и как была, нагишом, вышла из душа, мягко и неслышно ступая по ворсу ковра, подошла к капитану сзади и, положив руки ему на плечи, прижалась всем телом.
Он резко повернулся ко мне, в глазах его читалось такое смятение, что я невольно улыбнулась. Какие же всё-таки мужики — дети.
