Например, известно, что в конце, а именно в ноябре 1940 года, её отец, будучи 2-м секретарём посольства СССР в Швеции, был в срочном порядке отозван в Москву, где был арестован, предан суду и расстрелян по обвинению в связи с немецкой разведкой. Как следствие этого, студентка Веретенникова была исключена из комсомола и отчислена с четвёртого курса 2-го медицинского института, как дочь врага народа. Кстати, мать Веретенниковой — учительница немецкого. А в личном деле Веретенниковой чётко сказано — «владеет немецким языком свободно».
Так что, лично мне, все понятно.
— Что тебе понятно? — В указанный тобой период было отозвано из заграницы более сорока наших резидентов и все они были расстреляны! А после реабилитированы! Так, что давай уж сразу запишем её в немецкие шпионки и делу конец, — взъерепенилась я. — Мне, например, в отличии от тебя, ничего не понятно! Да она после всего этого должна была озлобиться на весь мир! Ведь отчисление из института, как правило, это следствие того, что она не предала отца.
Мне, например, эта девочка определённо нравится. Сразу чувствуется характер. И, заметьте — её выгнали из института и комсомола, а она не опустила руки! Решила — хрен в вами — пойду на фронт! Даже простой медсестрой! И добилась своего!
— Ростова, — примирительно сказал Тарасов, — делать свойственные вашему молодому возрасту скоропалительные выводы, ругаться и выяснять отношения будете потом, а сейчас меня интересуют только факты!"
"— Хорошо, — несколько поостыла я.
— Теперь что удалось нарыть по основному направлению. Предположительно в двадцатых числах июля 1941 года из Смоленска, южная часть которого уже была захвачена немцами, вышла колонна из восьми грузовиков с ценностями Смоленского Главювелирторга. Отправка происходила в авральном порядке, прямо под самым носом у наступающих немцев. Как следствие этого, официальная опись отправленных ценностей в архивах не сохранилась. По некоторым данным, груз составляли килограммовые золотые слитки, маркированные Госбанком СССР, и большое количество серебряных монет 1924 года выпуска номиналами 50 копеек и 1 рубль, к тому моменту уже вышедших из обращения, а также, возможно, несколько ящиков с антикварными изделиями.
Золотые слитки, вероятнее всего, были упакованы в стальные банковские сейфовые ящики по двадцать килограмм каждый, монеты — в брезентовые инкассаторские мешки. И ящики, и мешки были, скорее всего, опломбированы, согласно инструкции Госбанка СССР.
