К этим приказам наградные листы не были предусмотрены, а описание подвига содержится непосредственно в соответствующей строке списка награждённых, — развела я руками.
— Ростова, — Тарасов вдруг подозрительно посмотрел на меня, — а скажи-ка мне, красавица, каким образом без моей подписи ты умудрилась не только отправить запрос в архив наградных дел, но и заполучить оттуда так быстро официальный ответ?"
"— Вы опять правы, товарищ генерал, грешна, — я села прямо как примерная школьница на уроке, опустила глазки и сложила ручки на сдвинутых вместе коленках, — съездила к ребятам, попросила.
Они вошли в положение и помогли. Но я же старалась для общего дела.
— Доиграешься ты у меня, точно говорю. Ростова, предупреждаю, чтобы это было в последний раз. А то я с вами так до пенсии не дотяну.
— Есть, товарищ генерал, — я подняла голову и, посмотрев на начальника, увидела лукавые искорки в его обычно холодных как лёд, голубых глазах.
— Так где, говоришь, пропала наша медсестра? — спросил генерал.
— Под Смоленском. Откуда и призывалась. А дальше — полная неизвестность, вплоть до мая 1944 года.
— Опять Смоленск? — нахмурился Тарасов.
— Ну, это, скорее всего, простое совпадение. Хотя… Всякое бывает. Я считаю, что со всей этой историей нужно разбираться очень вдумчиво. Но собирать информацию придётся буквально по крупицам. Уж очень всё в этом деле непонятно. Если углубляться в детали, то фигура Блюмкиной-Веретенниковой слишком уж неоднозначна.
Ну, посудите сами, имея на груди такой иконостас в виде высших боевых орденов, она никогда и никому не обмолвилась об этом и словом. И это, учитывая то, что всякого рода секретность по давности лет уже давно снята. А, посему, совершенно непонятно, почему Веретенникова не выхлопотала себе, например, персональную пенсию? Ведь, если подойти к этому вопросу реально, она имела на это право?
— Нет не имела, — жёстко вмешался Суходольский.
— О её заслугах, я имею в виду Веретенникову, а не пенсию, нам известно только по награждениям. Но, смею заметить, она была военнообязанной и весь интересующий нас период своей деятельности находилась без вести пропавшей, и, следовательно, никоим образом не могла претендовать на какие бы то ни было льготы. Ещё не известно, чем она там у немцев занималась! Кроме того, напомню, что в её персональном деле присутствуют и совершенно иные факты.
