– Может, и так, но разработчик это был действительно гениальный, – сказал Японец. – Нобелевскую премию так просто не дают. К сожалению, Ашот Багдасарович, мы так и не разобрались в архитектуре игры, ее коде. Я надеюсь, что пока не разобрались. Очень нестандартные программные модули. Если честно, все, на что мы способны сейчас, – это пользоваться встроенным редактором, подчищая процедурную генерацию.
– Вы можете объяснить, в чем сложность?
– Могу попробовать. Вам, как неспециалисту, понять будет сложно.
– И все же попробуйте.
– Понимаете, Балабанов много лет трудился над «СФЕРОЙ». Он написал для нее уникальный язык программирования, разработал свой VR-движок, внедрил и связал все это с помощью внутриигрового ИИ. Это многолетняя работа команды специалистов! Для нас это – чужой код, код на коде, целые взаимосвязанные слои кода. Когда мы начинаем тыкать в эту путаницу палкой, резать нити, получаются вот такие вот вещи. Как этот сбой.
– Из ваших слов я делаю два вывода, – произнес Агасян.
– Первый: «СФЕРА», получается, неуправляема. Второй: вы все же знаете, в чем причина сбоя.
Японец усмехнулся.
– Я повторяю – лишь догадываюсь. Мы подняли логи системных действий, которые могли привести к сбою, есть некоторые соображения. По поводу неуправляемости – в определенной степени вы правы, мы не контролируем проект.
– Припоминаю, Андрей Петрович как-то говорил мне, что его система все делает сама. – задумчиво сказал инвестор.
– Внешнее воздействие не приносит результата, – сказал Ямато.
– Более эффективно оказывается влияние с помощью игровой механики, «изнутри» игры. Мы пытаемся…
– Поэтому вы почти двое суток не вылезаете из капсулы, Ямато? – хмыкнул неприметный крепыш.
– Именно, Юрий Михайлович, – кивнул японец. Присутствующие обратили внимание на его изможденный внешний вид, темные круги под глазами.
– Боюсь, вы недооцениваете серьезность вопроса, – произнес Агасян. – Роберт, что на данный момент мы имеем?
Один из присутствующих на совещании, сухонький старичок с умным лицом старого юриста, легонько защелкал по экрану своего коммуникатора, тяжело вздохнул.
– На данный миг семьсот тринадцать досудебных претензий. Двадцать три иска. Четырнадцать запросов от прокуратур разных субъектов. Полсотни запросов от других ведомств. Это по РК. В междуна…
– Достаточно, Роберт, – прервал его Агасян. – Это за сколько? Десять часов простоя? Но это еще цветочки, отбрешемся.
