Присутствующие на совещании знали, что Йошико Ямато попал в Россию в возрасте четырех лет, в страшные дни Тряски. В том сумасшедшем водовороте беженцев сгинули его японские родители, а сам Йошико попал в детский дом. Однако ему хватило ума и силы, в тринадцать лет юного вундеркинда программирования уже знала вся Сеть, а в двадцать он считался самым одаренным юным дарованием Нью-Токио.
– И что вы предприняли, господин Ямато?
– Дело в том, что такое считалось невозможным… – японец немного запнулся. – «Процедурный генератор» – краеугольный камень «СФЕРЫ», надежнейшая система.
Вы знаете, что нам так и не удалось разобраться в его программной архитектуре… Но я отклонился от темы. Что мы сделали? Да перепробовали все что можно. Пробовали даже перезапуск серверов. Бесполезно.
Ашот Багдасарович снял золотое пенсне, пригладил седеющие волосы.
– Вы выяснили, каковы причины сбоя?
– У меня нет ответа на ваш вопрос, Ашот Багдасарович. Есть только догадки.,
– Догадки! Три месяца, Ямато! Три месяца вы возглавляете команду этого проекта! Признаться, когда мы подписывали с вами контракт, я рассчитывал, что пригласил лучших специалистов этого мира! Вы получили мой карт-бланш, возможность набирать в свою команду лучших людей! И что в итоге? Догадки!
Японец хранил молчание, лицо его было абсолютно бесстрастно.
– Вы, господин Ямато, должны, – армянин сделал ударение на последнее слово. – Должны знать, а не оперировать догадками.
– Я очень огорчен, что не оправдал ваших ожиданий, – после паузы тихо сказал Японец.
– Но и тогда, когда я ставил подпись под контрактом, и сейчас, я повторяю: я не даю гарантий. После гибели Балабанова у нас не осталось ничего, – продолжал он. – Нам не предоставили никакой, абсолютно никакой информации по проекту. По сути, мы начали разбираться в «Сфере» с нуля! В чужом, очень сложном коде, написанном на специально разработанном для проекта языке. У нас нет ничего, ни исходников, ни техзадания команды Балабанова, ни диздоков!
– Что с расшифровкой данных на «облачном» сервере, который дублировал всю информацию? – спросил крепыш, вошедший вместе с Агасяном.
– Там очень сложный криптографический шифр. Взломать практически невозможно – ну мы и не пытаемся особо. После того, что было, когда полезли взламывать запароленные компьютеры Балабанова, – как-то не хочется."
"– Андрей Петрович всегда был малость параноиком, – кивнул Агасян. – Всегда боялся, что у него украдут его идеи.
