Пальто коричневое женское, б/у, одной пуговицы не хватает, сапоги черные, замшевые, на «молнии», юбка серая, ношеная, кофта синяя, на рукаве штопка, белье нижнее… Я аккуратно указываю, а то знаешь какие кадры попадаются! Сдадут полушубок из синтетики, свалянный весь, а потом орут: «Норковая куртка была, новая». А я им под нос книжонку-то и ткну. Дескать, не бреши, милая, здесь и подпись стоит. Верхняя – медсестры или родственников, которые шмотки приволокли. Хотя, если кто из родни имеется, то он сюда одежонку не потащит, домой заберет.
А внизу сам больной удостоверяет выдачу. Вон твоя Иванова начеркала: «Одежда получена полностью, претензий к кладовщику нет». И чего еще?
– Любой может пальто унести?
– Не, только хозяин, по паспорту, да еще справку показать должен о выписке. Ну, а если помер, тогда родные подходят, опять с документами. Но на моей памяти такое редко бывало, об одежде забывают, потом ее списывают. Ежели бомж ушел или одинокий, тогда да, медсестра…
– Но у Ивановой не было справки, – прервала я старуху, бойко излагавшую служебную инструкцию.
Кладовщица взяла положенную мною на прилавок купюру, помяла ее в пальцах и кивнула:
– Верно.
– И вы ей отдали пальто с сапогами.
– Зарплата маленькая, – пожала плечами кладовщица, – ничего плохого я не делаю, вижу, кому нужно помочь, а кому нет. Вот тут сейчас один хмырь куртку просил со штиблетами, ясное дело, за водкой собрался. Такому – от ворот поворот. А Иванова женщина вежливая, деликатная, подошла и тихо сказала: «Бабушка, миленькая, сделайте, Христа ради, одолжение, мне домой скататься надо.
Муж один остался, соседка позвонила сейчас и говорит: „Пока ты в больнице давление лечишь, к нему баба прикатила. Почуял гад, что жены нет, и балуется“». Сто рублей мне дала.
– И вы выполнили просьбу?
– Отчего нет! Выглядела здоровой совсем, на своих ногах пришла. Ну, думаю, пусть съездит да разберется, у меня у самой тот еще кобель был! Мужика в страхе держать надо, слабость почуют и на шею сядут.
– Значит, Лида ушла.
– Ага, – кивнула кладовщица, – расписалась в книжке и ходу.
– И когда она убежала?
Старуха всмотрелась в книгу.
– Пятнадцать пятнадцать, круглое время, счастливый час!
Слегка встревоженная, я покинула больницу, села в свой «Пежо» и вернулась к дому, где жила Лида. Почему Иванова удрала из больницы? Ну, тут может быть множество объяснений. Во-первых, у нее была простая царапина, во-вторых, в палате неуютно, в-третьих, следовало заняться похоронами тетки.
