– Хорошо тебе говорить, – обозлилась Дуся, – с мужем живешь, не нуждаешься. А нам где деньги брать? Нет уж! Прищучу пакостника, если жениться откажется, обязан алименты платить!
– Не надо!
– Еще чего! – рявкнула Дуся и рванула в университет.
Имени похотливого преподавателя она не узнала, ректор женщину не принял, разговаривала она с деканом факультета, где училась Галечка. Седовласый начальник заверил Дусю, что разберется в ситуации; успокоившись, вдова генерала вернулась домой и легла спать.
На следующее утро, оставив крохотную Милу с Валей, Галечка убежала на лекции и домой больше не вернулась никогда.
Через два дня в почтовом ящике Дуся обнаружила письмо, содержание которого запомнила навечно: «Ты сломала мою жизнь. Зачем ходила к декану? Теперь любимый на мне никогда не женится. Прощай, я умираю, а ты живи дальше и знай, что убила меня».
Глава 17
Евдокия бросилась в милицию, но там ей ничем не помогли, среди обнаруженных в столице трупов Галечки не нашлось. Примерно через год Бордюг вызвали в отделение, показали ей сумку, сапоги и спросили:
– Узнаете?
– Да, – кивнула Дуся.
Следователь вытащил паспорт.
– Бордюг Галина Ивановна – ваша дочь?
– Да.
– В сумке еще ключи, ваши?
– Галечкины.
– И кошелек, в нем деньги.
– Наверное, то есть он ее… – прошелестела Дуся, – девочка нашлась?
Милиционер кивнул.
– И мне можно ее увидеть? – приободрилась плохо въехавшая в ситуацию Евдокия.
– Не надо, – осторожно ответил мужчина.
– Но почему? – возмутилась вдова. – Очень хочу обнять дочь, поговорить с ней.
Где она?
Следователь помялся, затем решительно заявил:
– Теплеть стало, снег сошел.
– Конец апреля на дворе, – удивилась Дуся странной перемене темы разговора, – давно сухо."
"– Это в городе, – гнул свою линию представитель правоохранительных органов, – а в лесу только-только все растаяло, вот «подснежники» и появились.
Дуся захлопала глазами.
– Подснежники? Но они же в начале марта цветут.
Следователь начал передвигать на столе всякие предметы, перекладывать бумажки и в конце концов выпалил:
– Обнаружен труп вашей дочери, в лесу, в Подмосковье.
Сомнений теперь нет, опознание не потребуется, то, что осталось от Галины Ивановны, выдадут для похорон, лучше не настаивайте на вскрытии гроба, вы имеете на это право, но… не надо.
Галечку упокоили около Ивана Павловича, Евдокия осталась одна с крохотной Милочкой, и вновь на помощь пришла Валечка.
– Живым жить надо, – уговаривала она лежавшую на кровати хозяйку, – вам внучку поднимать.
