– А могло быть хуже? – усмехаюсь, закрывая лицо руками. Как же больно!"
"– Могло! В этой игре ты пешка, которую не жалко двум сторонам. Твой отец дал право распоряжаться твоей судьбой именно мне. Оставить после брака или избавиться как от балласта. Но ты мне понравилась, и я решил оставить тебя. Надеюсь, не зря? – произносит жёстко, а я понимаю, что, оказывается, холодею и уже не дышу.
Меня хотели убить? Так просто?
Но я думала, что дорога отцу! Да и другие окружали заботой. Или…
– Все об этом знали? Никольские, в смысле.
– Конечно. Павел Игоревич искал тебя пару месяцев. А авария твоей матери оказалась как нельзя к месту. Анастасия же должна была привести тебя в товарный вид. Но, должен заметить, ты и так красотка. А от Артёма и Бориса требовалось не возмущаться и просто потерпеть, ведь ты бы в их доме не задержалась.
Теперь мне становится так смешно, что я не выдерживаю и растягиваю губы в улыбке. Игра, всё это игра, и я главная героиня, которую никому не жаль! Истерика набирает обороты, и я начинаю смеяться вслух.
– Зачем только старались? Ради чего? Приставили бы мне пистолет к виску – и всё! – кричу, вскакивая, и понимаю, какая я дура! Наивная и глупая!
– Могли. И хотели. Но я попросил немного подыграть. Всё же когда ты настоящая, то… Я даже не знаю, как это объяснить, но к тебе тянутся! Ты и правда свет.
– Так я забавная?
– Ты настоящая! И хватит смотреть на меня как на предателя. Скажи спасибо, что всё рассказал. А ведь мог и правда ствол к голове приставить, – встаёт и, быстро подойдя ко мне, хватает за руку.
– И что дальше? Мне пойти в комнату и заткнуть уши? У вас это надолго? – усмехаюсь, показывая на смятую постель.
– Да мне пофиг, что ты будешь делать. Только не мешай. Хочешь – сиди в комнате, хочешь – беги по магазинам, как моя мать. Но завтра жду тебя на завтрак спокойную и довольную! – Хватает за подбородок и заставляет смотреть в глаза. – Ты меня поняла?
– Эти к нам тоже присоединятся?
– Нет, конечно. Я же сказал, что у нас будет нормальная семья. А это так, увлечение для разрядки.
– Мне тоже найти такую разрядку? – говорю, вырываясь, но меня сжимают так сильно, что хрустят кости.
– У тебя буду только я! Придумай себе другую разрядку. Поняла?
– Да, – шепчу, опуская глаза, и понимаю, что, кажется, просто перегорела. Всё становится совсем неважным.
– Отлично. Я знал, что ты умнее, чем кажешься. Мы поладим! Так ведь? – спрашивает и больно сжимает руку. Точно синяк останется, если не перелом.
Вот тебе и любовь до гроба.
