Какая мне разница, если он кому-то не нравится? Кто-то его не хочет? Кто-то предает его и продает?
Только вот этот некто не встречался с Оливером, точнее, не притворялся, что встречается с Оливером. Это делал я. Дверь распахнулась, и на долю секунды, крошечную, как бисквитная крошка, у меня появилась надежда, что это Оливер пришел спасти меня. Как же мне хотелось выкинуть все это дерьмо из головы! Впрочем, неважно, все равно это был не Оливер. А какой-то пожилой человек, напоминающий Рождественского деда.
Только Рождественского деда, который обзавелся списком плохих мальчиков и теперь хочет их наказать.
– Кто вы такой? – рявкнул он.
Я подскочил на месте.
– Люк? Люк О’Доннелл? Кажется, однажды я рассматривал ваше дело по поводу дефекации в публичном месте?
– Что? Нет. Я предпочитаю делать это в приватной обстановке.
Злой Рождественский дед прищурился."
"– У меня отличная память на лица, молодой человек, и ваше мне не нравится. К тому же я никогда не доверял ирландцам.
– Мм… – Возможно, мне стоило бы вступиться за народ моего деда по материнской линии, но мне просто хотелось поскорее оттуда убраться. К моему несчастью, Рождественский дед-националист преградил мне дорогу.
– Прошу извинить меня за… мое лицо… но мне нужно идти.
– Что вы здесь вообще делали?
– Ходил… в туалет.
– Ошиваетесь тут без дела. Торчите в общественной уборной и ждете, что вас подберет какой-нибудь Джереми Торп[40].
– Я просто хотел бы вернуться к моим друзьям.
Мне удалось протиснуться мимо него боком, подняв вверх руки, словно арестант.
Его голова повернулась чуть ли не на 180 градусов, как в фильме про экзорциста, а мертвые глаза пристально наблюдали за мной, пока я выходил из туалета.
– Я буду следить за тобой, О’Тул. У меня хорошая память на лица. И на имена.
А между тем за столиком мои так называемые приятели наслаждались моим отсутствием.
– …и неплохо играет в блошки, – весело сказал Алекс. – Миффи – настоящий спортсмен. Точнее, спорстменка.
Думаю, так будет политкорректнее. А по лакроссу она вообще мастер! Ее приглашали в национальную сборную, но она отказалась, правда, старушка? Хотела сосредоточиться на… чем ты там собиралась заняться, Миффи?
Я сел, не понимая, радоваться мне или огорчаться, что они вели себя так, словно я и не устраивал той ужасной сцены.
Миффи постучала своим идеальным ноготком по своим идеальным губкам.
– Раз уж ты заговорил об этом, то… понятия не имею.
