Весь чертов обед вы только и говорили, что про Оксфорд и тому подобное. Знаю, глупо жаловаться, что я чувствую себя лишним в вашем частном клубе, ведь мы в прямом смысле слова находимся сейчас в частном клубе, но, простите, у меня был тяжелый день, и да, ты пытался сделать мне одолжение, но этот гребаный вечер был просто ужасен, и… и мне нужно в туалет.
Я выскочил из-за стола и вдруг понял, что понятия не имею, где здесь уборная, поэтому спросил у одного из Джеймсов, а затем со смущением развернулся и пошел в противоположную сторону.
Как только я оказался в мужском туалете, который был отделан просто, но со вкусом, буквально говорившем о том, что «только американцы и люди среднего класса считают необходимым украшать мрамором туалетную комнату», я встал около раковины в позе, популярной у героев разных фильмов: уперся руками в раковину и долго многозначительно смотрел на свое отражение в зеркале.
Но мне это никак не помогло. Просто один хрен смотрел на другого хрена и спрашивал себя, какого хрена он так поступает.
Чем я вообще занимался? Оливер Блэквуд – скучный противный человек, и я просто притворяюсь, что он мой парень, а Алекс Тводдл – богатый шут, который постоянно прибивает свои штаны степлером к столу. Почему я вообще так распереживался из-за того, что они ладят друг с другом лучше, чем со мной?
«Ой, ой, здрасьте до свиданья! В каком колледже вы учились? А где вы сидели на церемонии первой прогулки утят со своими утками. Да идите вы оба к черту, самодовольные тестикулы!»
Но даже после того, как высказал все, что о них думаю, я не почувствовал облегчения.
Вообще-то Оливер не был скучным. А если и противным, то совсем немножко. Вот Алекс был ужасно противным, но он просто хотел мне помочь. И с некоторых пор я понял, что помогать мне было абсолютно бессмысленно. Я все время старался форсировать события, и это уже стало моим стилем жизни.
Когда Майлз бросил меня на съедение акулам прессы, я оказался абсолютно не готов к этому и, чтобы выжить, постарался кинуть акулам как можно больше приманки, которую они смогли бы проглотить и которую я был готов им пожертвовать.
Метод сработал только наполовину, но когда я это понял, он уже стал моей привычкой, и теперь я использовал его и в других обстоятельствах.
На самом деле так было даже проще. Что бы ни случалось, ко мне это не имело прямого отношения. Это было связано с каким-то левым чуваком, который ходил на вечеринки, трахался и плевал на все.
