– Думаешь, кто-нибудь обратит внимание на то, где я сплю? Или ты считаешь, что за нами следит ФБР?
– Мне кажется, что за пределами Соединенных Штатов наблюдение скорее будет вести ЦРУ. Но вообще-то я думал о папарацци.
Он был прав. Все эти годы меня часто фотографировали, когда я по утрам выходил из разных домов от разных людей.
– И ты меня совсем не стеснишь, – смущенно добавил он. – У меня есть лишняя зубная щетка, и я могу поспать на диване.
– Я не допущу, чтобы ты спал на диване в своем собственном доме.
– А я не допущу, чтобы на диване ночевал мой гость.
Повисла долгая пауза.
– Что ж, – заметил я, – если мы оба не можем спать на диване, то я либо поеду домой, либо…
Оливер теребил рукав своего джемпера.
– Думаю, мы оба уже достаточно взрослые, чтобы провести ночь на одной кровати без происшествий.
– Слушай, я понимаю, что, когда мы вышли из ресторана, я немного переборщил. Обычно я не набрасываюсь на людей без приглашения. Так что обещаю, никаких происшествий не будет.
– Тогда, думаю, нам пора подняться наверх – уже поздно.
Итак, я согласился провести ночь с Оливером. То есть не с Оливером. Скорее в непосредственной близости от него.
Только вот в тот момент, как бы ни старался убедить себя в обратном, я не видел особенной разницы между этими двумя понятиями.
Когда я увидел, что Оливер спит в темно-синей клетчатой пижаме, меня это даже не удивило. И, разумеется, постель была застелена по-взрослому – это вам не просто всунуть одеяло в пододеяльник и кое-как кинуть его на матрас.
– Что ты так внимательно рассматриваешь? – спросил он.
– Я думал, такие пижамы перестали покупать году так в 1957-м. Ты сейчас напоминаешь медвежонка Руперта[31].
– Не помню, чтобы медвежонок Руперт носил нечто подобное.
– Нет. Но если бы ему попалась эта пижама, он бы ее точно надел.
– По-моему, ты заблуждаешься.
Я принял позу, которая, как мне казалось, придавала сходство с истинным юристом:
– Ваша честь. Достопочтенный обвинитель заблуждается.
– Мне кажется, – похоже, Оливер воспринял мои слова слишком уж серьезно, – если только ты не провел тщательной экспертизы в этой области, твои рассуждения о том, что мог бы носить медвежонок Руперт, суд вряд ли принял бы к рассмотрению, если бы даже такой судебный процесс вообще имел место быть.
– Ваша честь. Этот достопочтенный джентльмен обижает меня.
Оливер стал с капризным видом кусать губы.
– Но ведь это ты сказал, что я похож на медвежонка Руперта.
– А что тут обидного? Медвежонок Руперт – милый.
