Рыбный сэндвич, когда его подали, оказался одним из самых вкусных блюд, которые мне только доводилось пробовать: между двумя ломтями мягкого маслянистого хлеба из дрожжевого теста лежали кусочки копченого угря, щедро смазанные ядреным хреном и дижонской горчицей, а также колечки маринованного красного лука, достаточно острые, чтобы можно было почувствовать их сквозь насыщенный вкус рыбы. Кажется, я даже застонал от удовольствия.
– Ну ладно, – сказал я, проглотив сэндвич. – Кажется, я слишком быстро его съел. Но он был таким вкусным, что я почти готов был на тебе жениться.
Возможно, я тогда смотрел на мир сквозь очки цвета копченого угря, однако мне показалось, что глаза Оливера засияли каким-то серебристым светом, и его взгляд стал мягче, чем вначале.
– Рад, что тебе понравилось.
– Я готов есть эти сэндвичи каждый день до конца жизни. Как ты мог стать вегетарианцем, раз уж на свете существуют такие вкусные вещи?
– Я… решил, что так будет правильнее.
– Я даже не знаю, похвалить тебя или посочувствовать.
Это такая трагедия.
Одно его плечо дернулось, словно он пытался застенчиво пожать им. Снова образовалась пауза, но она уже не была такой неловкой, как прежде. Может, нам еще удастся поладить? И, может, эта мертвая рыба спасет меня?
– Значит… мм… – протянул я, все еще ощущая приятное послевкусие от сэндвича, которое придало мне уверенности, – ты, кажется, упоминал, что работаешь юристом или кем-то в этом роде?
– Да, я барристер.
– И чем занимается… баррист?
– Я… – Носок его ботинка опять стукнул меня по колену.
– Боже, прости. Я опять это сделал.
– Кажется, ты пытаешься заигрывать со мной? Поэтому и тычешь меня ногой под столом?
– Что ты, поверь, это абсолютно случайно!
У него был такой смущенный вид, что мне даже стало его жалко.
– У меня просто ноги от ушей. Куда ни повернись, обязательно наткнешься на них.
Мы оба уставились на скатерть.
– А давай я сейчас сделаю вот так… – предложил я и перенес ноги вправо.
Он подвинул свои итальянские кожаные ботинки влево.
– А я – вот так…
Пока мы перемещали наши ноги, его лодыжка слегка задела мою. У меня уже так давно не было секса, что в этот момент я едва не грохнулся в обморок. Когда я наконец отвлекся от нашего случайного взаимодействия под столом, то заметил, что он смотрел на меня с хитрой полуулыбкой, как будто мы только что собственноручно (или собственноножно?) смогли уладить глобальный военный конфликт.
Внезапно все происходящее показалось мне не таким и ужасным.
