– Поверить не могу, что говорю это, но давай лучше вернемся к вопросу о том, как устроить мою личную жизнь?
– Признаться, я в некотором замешательстве. – Он замолчал, нахмурился и принялся теребить манжеты своей рубашки. Затем внезапно радостно улыбнулся мне. – Я тут кое о чем подумал.
В других обстоятельствах я бы не воспринял его слова всерьез. Но в тот момент я был в отчаянии.
– О чем?
– Почему бы тебе не сказать, что ты встречаешься со мной?
– Но ты же не гей. И все об этом знают.
Он пожал плечами.
– Я скажу всем, что изменил свою точку зрения.
– Боюсь, из этого ничего не выйдет.
– Ну, в наше время все так неопределенно. Двадцатый век и все такое.
Я решил, что сейчас не самый подходящий момент напоминать Алексу, какой век был на дворе.
– У тебя есть девушка? – спросил я.
– Ах, да, Миффи. Совсем забыл про нее. Но она отличная девчонка и не станет возражать.
– А я бы на ее месте стал. Да еще как!
– Может быть, поэтому у тебя никого нет? – Он посмотрел на меня с несколько уязвленным видом.
– Ты, судя по всему, слишком требовательный.
– Послушай, я благодарен тебе за предложение. Но если ты забыл про свою настоящую девушку, не может так случиться, что ты забудешь и про своего фиктивного парня?
– Нет, мне кажется, что все удачно придумано. Я сделаю вид, будто ты мой парень, и никто не удивится тому, что я никогда не говорил про тебя, ведь я же такой дурачок, вечно все забываю.
К своему ужасу я понял, что в его словах был смысл.
– Знаешь, что, – сказал я, – обязательно подумаю об этом.
– О чем подумаешь?
– Спасибо, Алекс. Ты мне очень помог.
Я медленно побрел к кабинету. Там, к большому облегчению, я обнаружил, что за время моего отсутствия новых отказов от спонсоров не появилось. Сел за стол, закрыл лицо руками и подумал о том, как бы мне хотелось…
Боже. Я чувствовал себя совсем разбитым и даже не знал, чего мне хотелось. Конечно, было бы здорово, если бы мой отец не стал светиться на телевидении, обо мне не написали бы в газетах, и надо мной не нависла бы угроза увольнения.
Но все это ни по отдельности, ни вместе не казалось мне чем-то совсем уж страшным. Просто еще несколько мертвых чаек увязло в мазутном пятне, которое разлилось по моей жизни.
В конце концов, Джон Флеминг был моим отцом, и я никак не мог это исправить. Как и то, что он не хотел моего появления на свет. Я не мог сделать так, чтобы никогда не влюбляться в Майлза. Которому не был нужен так же, как и отцу.
